И действительно, когда при посещении одного города он в толпе заметил изумительной красоты девушку, на которую прохожие чуть ли не плевали, а она сама все время плакала, не смея ни на кого поднять глаз, Петр поинтересовался причиной такого к ней отношения. Оказалось, она три года тому назад «согрешила». «Согрешила! — воскликнул Петр. — Это вы грешите, клеймя ее как преступницу», — и он ласково потрепал девушку по щеке и насыпал ей в передник горсть монет.
Но вернемся, дорогой читатель, к истории наших голов! Екатерина Великая, органически не терпящая ни кощунств, ни насилий, ни, конечно, излишних расходов, приказала головы эти по-божески, по-христиански похоронить, и в том же подвале они были земле наконец преданы.
Как видите, дорогой читатель, и старая и новая история дает нам показательные примеры: останки должны быть захоронены. И совершенно правильное было решение правительства, хотя и долго дискутируемое, чтобы то, что осталось от последних русских государей, предать земле. Удивительно, что находятся люди, которые вот уже сколько десятилетий не позволяют вождя революции, или то, что от него осталось, достойно захоронить.
Негоже это, по нашему мнению, когда «вождь умер, а тело его живет».
А нас другой вопрос мучает: почему это сделала Екатерина II, никакого отношения к Монсу не имеющая, а не Екатерина I, имеющая к нему самое непосредственное отношение? Конечно, мы не вправе от нее требовать самоотверженности шлюхи, пардон, королевы Марго, которая под пулями неприятеля и с большим риском для жизни и кармана вынесла голову своего любимого и, орошая ее слезами и держа на коленях, мчалась в карете, чтобы достойно ее похоронить!
Но разве, когда Екатерина стала русской царицей, не могла она голову любовника отыскать и земле с достоинством предать? Тем более что любил он ее все-таки немножко.
После казни в его нижнем белье нашли портрет Екатерины I, усыпанный бриллиантами, и этот факт сильно расстроил Петра 1. Забыла Екатерина I, что ли, или не знала, где голова Монса пребывает? Мы склонны первый вариант принять: забыла, поскольку после смерти Петра она и свою-то голову потеряла, ее никогда почти трезвой не видели.
Ей бы, многодетной матери с натруженным здоровьицем, примерную жизнь вести, пить в меру и любить не очень, а она, стыдно сказать, дорогой читатель, так распустилась, что не успеет один любовник из спальни выйти, другой уже на лестнице дожидается. Она почти из спальни своей не выходила, а если выходила, то покачиваясь и с затуманенным взором.