— Вам, значит, все можно, а когда вас вашими же методами… так сразу нельзя. А твоему брату нечего было от конвойного бегать…
— Толя не дурак так подставляться, — ответил Храповицкий сквозь зубы. — Так я и поверю, что конвойный какой-то его грохнул без приказа… Ты, Скорохват, конечно, молодец. Идешь по крови людей… смотри только, не поскользнись!
«А может быть, Костя прав, — подумал Опалин, глядя в сверкающие ненавистью черные глаза бандита. — Убили бы всех при задержании, и дело с концом. Валандаться теперь с этой мразью, допросы, очные ставки… суд… Другие дела стоят, пока я с этим не развяжусь.
Каждый раз одно и то же…»
Зазвонил телефон. Опалин назвал себя, выслушал сказанное и повесил трубку.
Вечером Иван докладывал Твердовскому:
— Раненый бандит Капитонов, которого отвезли в больницу, умер от большой потери крови. Что касается убитого Анатолия Храповицкого: я говорил с доктором Бергманом и экспертом. Оба считают более вероятным, что в момент выстрела он не бежал, а шел. Положение тела, траектория пули…
— Более вероятным, — перебил Николай Леонтьевич, — но не стопроцентным?
— Да, — кивнул Иван.
— Только вот выстрел был произведен в упор. На волосах остались пороховые частицы…
— Горюнов написал об этом в своем заключении?
— На словах он мне об этом сказал, но я не помню, успел ли он все написать, — ответил Опалин после паузы, протягивая Николаю Леонтьевичу бумаги.
— Здесь говорится, что Храповицкий мог бежать, когда в него выстрелил Маслов, — подытожил Твердовский, пробежав глазами строки.
Он перевернул лист. — Какой мелкий у доктора почерк… Входное отверстие… выходное… на расстоянии два с половиной сантиметра под левой глазницей… подумать только, какая точность! Ну, тут вообще ничего не сказано про то, кто куда шел или бежал…
Николай Леонтьевич сложил бумаги и серьезно посмотрел на Опалина.
— Честно говоря, Ваня, я рад, что ты не стал пороть горячку и убедил эксперта и доктора не приписывать лишнего, — сказал Твердовский. — Это не значит, что я за обман, и не значит, что я одобряю поступок Маслова.
Но к нашим делам мы больше никогда его привлекать не будем.
— Это моя вина, — начал Опалин. — Мне надо было как следует все проверить, прежде чем…"
"— Ваня, — вздохнул Твердовский, — сколько раз я говорил тебе, всего предусмотреть невозможно, не-воз-мож-но, понимаешь ли! Вспомни хотя бы ненормальную, которая появилась именно тогда, когда вы приготовились брать банду… Все же обошлось в итоге. Тебе винить себя абсолютно не в чем.
