Правда, в отличие от Мартыновой, Филю дразнили вяло и редко, только когда совсем скучно становилось.
Андрей ловит мой взгляд и отвечает на него хищной улыбкой, обнажая ровные белые зубы. Презрительно изгибаю бровь и отворачиваюсь в сторону, умоляя свои щеки не наливаться краской.
Почему-то при виде Шульца в одних лишь только плавках сердце предательски ускоряется, а во рту мгновенно пересыхает. То ли дело в его прессе, который в последнее время сделался каким-то уж чересчур совершенным, то ли в плечах, которые заметно раздались вширь.
Злясь на себя за излишнюю впечатлительность, устремляю взгляд на тренера и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на его словах. Сергеич рассказывает о дистанциях заплыва и очередности – сначала мальчики, потом девочки.
Среди парней, как всегда, почти во всех категориях первенство берет засранец Шульц. Мне, кстати говоря, тоже удается удерживать лидерские позиции, но учитывая то, что соревнуюсь я с девчонками – это совсем не трудно.
Все идет как по маслу вплоть до самого последнего рокового заплыва.
Нам предстоит нырнуть в бассейн и проплыть пятьдесят метров кролем. Ничего сложного, на первый взгляд.
Забираюсь на специальную стартовую тумбу, поправляю очки и, стараясь выровнять дыхание, готовлюсь к прыжку. За долю секунды до свистка тренера, я ощущаю за своей спиной странное шевеление, будто крылья бабочки касаются кожи, но времени оборачиваться у меня нет. Поэтому, решив не придавать значения непонятным ощущениям, я устремляюсь в бассейн.
И только во время прыжка понимаю, что верх моего купальника отделяется от тела и летит по своей собственной траектории куда-то в сторону.
Погружаюсь в воду, с ужасом осознавая, что только что засветила грудь всей параллели.
Нет, не просто засветила, а прямо-таки сверкнула ею! Ужас, стыд, смятение – во мне все перемешалось, даже сердце от переизбытка эмоций закололо… Того и гляди удар хватит!
Выныриваю на поверхность и судорожно ищу глазами кусочек ткани, отсутствие которого сделало меня столь уязвимой и беззащитной.
Выхватываю взглядом верх от купальника и, стараясь сильно не возвышаться над водой, подплываю к нему. Захлебываясь от злости и обиды, возвращаю беглеца на нужное место и, плюнув на соревнование, которое я само собой проиграла, вылезаю на сушу.
- Какая мразь это сделала?! – ору я, боковым зрением замечая, как ко мне семенит Сергеич.
Ответом мне служат сдавленные смешки одноклассников и их самодовольные ухмылочки.
