Поэтому отвечать ей в полную силу у меня не выходит. Я бы, может, и хотел, но рука не поднимается.
- А что такое, Шульц? Драться разучился? – тяжело дыша, подначивает она. – Машешь кулаками, как принцесса. Совсем в слизняка превратился!
Хватаю ее запястья, развожу их в стороны и резким движением корпуса переворачиваю девчонку на спину, оказавшись сверху. Все-таки ей удалось меня разозлить.
- Ну и кто тут у нас принцесса? – издеваюсь я, не давая ей возможности нанести удар.
Подруга злобно шипит, показывает зубки, но сделать ничего не может.
На самом деле сейчас мне предоставляется отличная возможность сорвать с нее погоны, но я почему-то не спешу ей воспользоваться. Мне не хочется «уничтожать» Крис. Ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.
- Серьезно, ты чего как с цепи сорвалась? – хмурюсь я. – Месячные пришли, что ли?
- Это у тебя месячные сейчас придут, Шульц! – рычит она. – Отпусти немедленно!
- Ага, щас, - хмыкаю я. – Чтобы ты мне нос сломала?
Неожиданно девчонка перестает извиваться подо мной, как уж на сковородке, и каким-то чересчур спокойным тоном произносит:
- Ладно, Андрей, извини, я что-то слишком увлеклась.
С подозрением вглядываюсь в ее лицо, пытаясь отыскать в нем намек на подвох, но в эту секунду Крис подобна ангелу: широко распахнутые глаза, приоткрытые губы и бесконечная невинность во взгляде. Смотрю на нее, и вдруг меня снова прошибает осознание того, что она офигенно красивая. Шея у Крис очень тонкая, а слегка выпирающие под ней ключицы так и просят, чтобы по ним провели пальцем…
Господи, о чем я опять думаю?! Совсем с ума сошел!
Испугавшись собственных мыслей, ослабляю хватку и слегка отстраняюсь.
Воспользовавшись моим замешательством, Крис мгновенно скидывает мои руки и выползает из-под меня. И только я успеваю подумать, что мы с ней сейчас с миром разойдемся, как чертовка наклоняется, резким движением сдирает с меня все оставшиеся погоны и, подобно вихрю, уносится в лес, скрываясь в густой листве.
* * *Игра в Зарницу продолжается два с лишним часа, полтора из которых я тупо сижу на скамейке возле вожатых и помогаю им перебирать снаряжение.
Настроение колеблется где-то на уровне плинтуса, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сорваться на Даньку Петухова, который не оставляет попыток завязать со мной разговор.
- А тебя кто убил? – сочувственно интересуется он, очевидно, распознав причину моей подавленности.
- Кавьяр, - злобно выдыхаю. – Сорвала три погона разом, стерва!
- Да, она может, - кивает Данька.
