Когда размалеванные девчонки, сбившись в нервозно хихикающую группку, наконец покидают комнату, я беру в руки телефон и звоню маме для ежедневного отчета. Как дела, что ела, где была, подружилась ли с девочками – стандартный список вопросов моей родительницы, на которые мне каждый вечер приходится отвечать.
Надо сказать, мои доклады не отличаются разнообразностью, и изо дня в день я повторяю маме практически одно и то же. Но это вовсе не потому, что моя жизнь в лагере однообразна, просто я не привыкла делиться с предками подробностями.
Не такой я человек.
Попрощавшись с мамой, выхожу на улицу и тут же замечаю на пятачке уйму народа. Похоже, растрясти кости на сегодняшней дискотеке решила вся смена. Тут и мелкие одинннадцатилетки, бегающие друг за другом, и вальяжные старшаки, втихаря от вожатых прикладывающиеся к спиртному.
Из колонок, установленных прямо на асфальте, доносится популярная зарубежная музыка, а у диджейского пункта неистовствует целая толпа танцующих.
Засунув руки в карманы, присвистываю и подхожу ближе.
Никогда бы не подумала, что скажу это, но сейчас я действительно согласна с высказываниями нашей пожилой соседки тети Любы: молодежь нынче и впрямь бесстыдная!
Матерь божья! Вы только посмотрите, что вытворяют эти девицы! Как призывно изгибаются, какими взглядами смотрят на парней! Разврат! Наглый, вопиющий разврат! И куда только вожатые глядят?!
Я, конечно, не верующая, но при виде этой бесовщины меня так и тянет перекреститься! Не по-божески это все, ох, не по-божески…
Нет, а Шульц-то, Шульц! Сидит, балбес блаженный, зенки выпучил и прямо залип на эту дуру Нарьялову, которая того и гляди одежду с себя срывать начнет! Стриптизерша недоделанная!
Ой, че творит… Че творит! Гривой машет, грудь выпячивает, лыбу давит так, что Шульцу, наверное, даже ее зубы мудрости видны.
Прям как кобылица на смотринах, ей-богу!
Пока я мысленно пытаюсь уничтожить Нарьялову и Шульца, которые, как два дебила, пялятся друг на друга, ритмичная музыка сменяется более медленной и плавной, и все присутствующие начинают разбиваться на парочки.
Прямо Ноев ковчег, чтоб его! Сжав зубы, озираюсь по сторонам. Нет, не то чтобы я жажду ощутить чьи-то потные липкие ручонки у себя на талии, но быть единственной девушкой, которую не пригласили на медленный танец, как-то, знаете, не комильфо."
"Но, судя по всему, никто из моих друзей-ушлепков не собирается проявлять инициативу.
