Я даже не сомневаюсь в том, что мы будем ссориться вдрызг, кричать и злиться… Но это все неважно. Ровно как и то, что она сейчас танцует с другим.
Странно, но именно в этот сложный для меня момент я четко понимаю, что она моя. Я чувствую это каждой молекулой своего тела, каждой фиброй своей измученной души. Крис моя, и единственное, чего я хочу, - чтобы она тоже осознала это. Чтобы приняла наконец сей факт. Смирилась, покорилась мне, сломалась под моим напором и замолкла. Чтобы потерпела поражение и прикусила язычок.
Чтобы угомонилась наконец.
- Нет, Карин, пожалуй, я пас, - вскидываю взгляд на гипнотизирующую меня Морозову. – Что-то я вымотался за сегодня… Пойду, наверное, домой.
Не дожидаясь ответной реплики, отлипаю от стенки и устремляюсь к выходу. На этой дискотеке мне больше делать нечего. Надо успокоиться, собраться с мыслями и продумать план, как завоевать свою строптивую дикарку. Кажется, настало время решительных действий, а иначе ее не проймешь.
Глава 60
Кристина"
"- На сегодня хватит! Все свободны! – провозглашает тренер, отпуская команду на заслуженный отдых.
Анька с Олеськой принимаются снимать волейбольную сетку, а остальные, шумно переговариваясь, отправляются в раздевалку.
Однако я уходить из зала не тороплюсь - беру в руки мяч и начинаю неспешно отбивать его от стенки. Это мой любимый способ медитации – всегда успокаивает нервы и приводит в порядок чувства.
Вчерашний вечер до сих пор не дает мне покоя. Когда я танцевала с Ильей, Шульц так на нас смотрел… Будто вот-вот пристрелит.
Сначала моего кавалера, а потом и меня. Нет, серьезно, в какой-то момент я реально стала опасаться, что он подойдет и ударит Илью, измолотит ему лицо в кашу… А я даже не смогу помешать. Потому что в гневе, в настоящем необузданном гневе Шульц страшен. За всю жизнь я всего пару раз наблюдала, как он дерется, выкладываясь на все сто, не для галочки, и, поверьте мне на слово, это было жуткое зрелище, просто пугающее. Ни за что бы не хотела оказаться на месте его противника.
Во время танца Илья, кажется, говорил мне что-то, но я совершенно не слушала. Была напряжена до предела, даже двигалась, как робот – дергано и резко. А всему виной Шульц, на которого я украдкой косилась. Так напрягала глаза, что к середине песни они у меня разболелись. Все старалась, не поворачивая головы, узреть, что он делает и по-прежнему ли на меня таращится.
И он таращился. Да еще как. Взгляд парня был не просто ощутимым, а осязаемым.
