Даже олимпиадника себе нарыла, лишь бы со мной не заниматься. Вот коза.
- Допрос окончен? – нервно заправляя волосы за уши, интересуется она. – Мы с Ильей можем продолжить?"
"От этого ее «мы с Ильей» меня чуть не перекашивает. Как же жутко звучит! Вот «мы с Андреем» куда приятней для слуха! Да и для глаз тоже, а то этот Илья будто кол проглотил – прямой весь такой, тощий. Они с Крис не смотрятся. Вообще.
- Только пирожок съешь, и я сразу уйду, - обнажаю зубы в очаровательной улыбке.
- Я не голодна!
- Ну тогда я с вами посижу, послушаю, - нагло отзываюсь я.
- Господи! – Крис утомленно закатывает глаза. – Ладно, давай сюда!
Она хочет забрать у меня пирожок, обернутый салфеткой, но я не даю ей этого сделать – подношу ладонь к ее лицу и, играя бровями, выдаю:
- Из моих рук кусай!
- Да пошел ты!
- Перемена уже заканчивается, а в лабораторке сто-о-олько заданий, - издеваюсь я.
Разумеется, я не надеюсь, что Крис согласится, просто хочу ее немного подразнить. Но каково же мое удивление, когда она, широко раскрыв рот, впивается зубами в застывшей в моей руке пирожок и дерзко откусывает почти половину!
Вот это темперамент! Вот это страсть! Офигенная она все-таки девочка!
Крис принимается медленно жевать, а я не могу оторвать глаз от небольшой капли вишневой начинки, которая осталась у нее на щеке рядом губой.
Смотрится она невыносимо эротично и даже как-то зазывающе, поэтому я, действуя исключительно на эмоциях, подаюсь вперед и легким поцелуем слизываю сладость с ее кожи.
На секунду меня обдает Кристинкиным теплом, и мой желудок выполняет тройной кульбит с переворотом – так велика радость от ее близости.
Ну что ты так смотришь, моя девочка? Распахнула на меня свои черные сапфиры и плавишь взглядом? Ну, не сдержался, не совладал, не справился… Уж больно красивая ты, больно вкусная!
- Я тебя придушу, Шульц! – шипит она, накрывая пальцами место, которое я только что чмокнул.
- У тебя там просто вишня была, - оправдываюсь я, глядя на нее с обожанием. – Вот я и вытер…
- В следующий раз можешь просто предложить салфетку! – и хоть тон ее полон негодования, щеки опять неумолимо наливаются краснотой.
Смущается. Значит, и ее взволновала моя небольшая импровизация. Взаимно это у нас.
Положив перед ней остаток пирожка, встаю со стула и тоном, не терпящим возражений, заявляю:
- После уроков встречаемся на крыльце, домой провожу.
- Сама дойду!
Вот заладила: сама-сама… Надо феминистическую хрень из ее прелестной головки выбивать.
