– Бывает же такое, когда не можешь заснуть от передоза эмоциями?
- Ну да, наверное, - соглашаюсь я, наблюдая за его длинными красивыми пальцами. – Помню, у меня такое было, когда я в своей первой стрелке победила. Я потом весь вечер как на иголках была, никак успокоиться не получалось.
- Вот-вот, у меня то же самое, - усмехается Шульц. – Тут и воздух еще такой… Блин, слишком чистый, что ли. Я-то привык выхлопными газами дышать.
Не могу сдержать легкой улыбки и вновь вскидываю взгляд на парня. Впервые за много-много лет мы с ним разговариваем без издевок, криков и оскорблений.
Просто как старые добрые друзья. Оказывается, мне до чертиков этого не хватало.
- Как боевые ранения? Не сильно болят? – интересуюсь я, намекая на следы моего гнева на его лице.
- Нет, мне даже понравилось быть раненным, - улыбается Шульц. – Сразу столько сочувствия от окружающих.
- Особенно от Морозовой, - хмыкаю я.
Блин! Зачем я это ляпнула?! Теперь он подумает, что я ревную! Язык мой – враг мой!
- Точно, - кивает Шульц, не придав моей реплике особого значения.
По крайней мере, внешне. – У девчонок это, видимо, в крови. Ну, в смысле утешать, жалеть, ухаживать… Не у всех, конечно, - он кидает выразительный взгляд на меня. – Но у Карины точно.
Ну-ну. А еще навязываться, докучать, вешаться на шею.
- Ага, прямо не девушка, а набор выдающихся качеств, - ерничаю я.
Боже, Крис, да заткнись ты! Палишься же! Прямо страшно палишься!
- В каком плане? – Андрей вопросительно приподнимает бровь.
- Да во всех, - мой словесный понос уже не остановить. – И в моральном, и в физическом.
- Ты про ее грудь? – Шульц начинает ржать.
Смотрите-ка, какой догадливый мальчик.
- Нет, это ты про грудь, я про рост, - осаждаю его с улыбкой.
- Я так и подумал, - иронично бросает он, ни разу мне не поверив. – Расслабься, Крис, я уже перерос этот этап.
- Какой такой этап?
- Когда симпатия к девушке прямо пропорциональна размеру ее бюста.
Интересно, брешет? Или ему реально плевать на ее шикарные сиськи?
- Да? И на каком этапе ты сейчас?
- Когда симпатия к девушке обратно пропорциональна уровню ее адекватности, - играя бровями, заявляет Шульц.
Мне почудилось? Или он на меня намекает? Ведь мое поведение вчера трудно назвать адекватным.
- Сочувствую, - ухмыляюсь я. – Такая симпатия обречена на безответность.
- Кто знает, кто знает, - Андрей делает еще один малюсенький шаг, и наши плечи легонько касаются друг друга.
