Просто потому, что в данный момент ему так захотелось. Это же Шульц – он не привык получать отказы.
А в моем мировоззрении все иначе. Для меня поцелуй с Андреем – не просто ничего не значащий слюнообмен, это целая Вселенная, которая родилась в тот самый момент, когда он накрыл мои губы своими. Я прониклась им, пустила к себе в кровь, под кожу… И пожар в груди, который я сколько лет тушила, разгорелся с новой силой.
Умом я понимаю, что происходящее между нами не больше, чем глупость и возраст, но… Это точно больше, чем космос и мириады звезд в нем.
Это какая-то дурная бесконечность, не знающая ни конца, ни края.
Интересно, во мне сейчас говорят сами чувства или лишь воспоминания о них? Может ли быть такое, что я, невзирая на многолетнюю вражду, по-прежнему его люблю? Впервые я отследила в себе это ощущение в тринадцать лет, в лагере, а сейчас мне почти восемнадцать, но, когда я думаю о Шульце, в душе, как раньше, печет и искрит. Неужели я до сих пор им болею?
А он? Какие чувства у него в сердце? Разумеется, сейчас он, как и я, пребывает в шоке от вскрывшейся правды, недоумевает и грустит… Но вот в целом, глобально? Кто ему нравится? Морозова? Рыжеволосая девчонка из 10 «А», которая за ним с прошлого года таскается? Или, может быть, я? Ведь проявляет же он ко мне определенный интерес, глупо отрицать… А что, если ему все нравятся? Ну типа, с одной покрутил, с другой погулял… Разнообразие, все такое…
Черт! Совсем я его не понимаю! Как там это все в мальчишеской голове работает? Но если он и впрямь такой любвеобильный и симпатизирует всем, мне это не нужно.
Не хочу быть одной из многих.
- Прощаю, но больше так не делай, - говорю я в ответ на его извинения. – А то я тебе реально язык откушу.
Потребность прятаться в скорлупу надменности и равнодушия никуда не делась. Мне по-прежнему страшно раскрываться перед Андреем, обнажать свою душу и переживания… Вдруг он воспримет это как слабость? Решит, что мое сердце лежит на алтаре его побед и потеряет ко мне интерес? Нет, уж лучше я буду жить в своем панцире, чем позволю Шульцу снова растоптать меня.
Ведь еще одного раза я могу и не пережить.
- Крис, я… - Андрей открывает рот, намереваясь что-то сказать, но в этот самый момент нас прерывают.
Торопливо продираясь через полумрак леса, сюда идет Гуляев и, заметив нас, сидящих на земле, удивленно выдает:
- А вы чем тут занимаетесь?"
"В его вопросе я слышу едва уловимый похабный подтекст, но решаю не придавать ему значения.
