– Ты че вообще несешь?! Как я в лагере над тобой издевался?! Это ты тогда дурку врубила и давай нашу дружбу дерьмом поливать!
- Значит, это я виновата, что ты с Нарьяловой по углам зажимался и над дневником моим ржал?! – взвивается девчонка, вырываясь из моих рук.
Она головой, что ли, ударилась?! Че за ахинею порет?
- Каким таким дневником?! – окончательно потеряв самообладание, ору я. – Я тебя ни хрена не понимаю!
- Лжец! – переходя на ультразвук, верещит она и вновь с силой толкает меня в грудь.
Споткнувшись то ли об корягу, то ли об пень, я лечу ничком на землю, а в следующее мгновенье Крис напрыгивает на меня сверху, продолжая дубасить по моему лицу, что есть мочи.
В нее будто бес вселился: глаза горят каким-то лихорадочным блеском, ноздри раздуваются, а изо рта одно за другим сыплются ругательства. Будто с шабаша сбежала, натуральная ведьма!
Чувствую, что она уже и губы мне разбила, и щеки расцарапала, но в ответку ей вмазать, разумеется, не могу. Девчонка же она как-никак. Пускай дикая, неуправляемая, импульсивная, но все равно девчонка.
Поэтому я просто прикрываю голову руками, а затем, улучив удобный момент, обхватываю ее за талию и пытаюсь подмять под себя.
Какое-то время мы катаемся по земле в ожесточенной борьбе, вцепившись друг в друга. В любой другой момент эта возня могла бы вызвать во мне эротические настроения, но сейчас совсем не до этого. Крис того и гляди выдавит мне глаза! И это, мать вашу, не метафора! В ней столько необузданной ненависти, столько ярости и гнева, что у меня, несмотря на превосходство в физической силе, далеко не сразу получается ее утихомирить.
Даже когда я наконец оказываюсь сверху, зафиксировав ее корпус ногами и удерживая ее руки разведенными по сторонам, она не хочет сдаваться. Вырывается, брыкается, рычит, но все безуспешно. Я никуда ее не отпущу, пока мы во всем не разберемся.
- Что за хрень там с дневником?! – спрашиваю я, с трудом переводя дыхание.
- А то ты, блин, не знаешь! – с вызовом выплевывает она.
- Объясняй!!! – изо всех сил напрягаю голосовые связки, чтобы перекричать эту сбесившуюся стерву.
- Нарьялова сперла мой дневник! – с обидой выпаливает Крис. – И стала его зачитывать на пятачке! А ты стоял и смеялся надо мной! Вместе со всеми!
Вот так люди немеют. Теряют дар речи к чертям собачьим и лишаются возможности что-либо сказать. Да какой там сказать… Я у меня даже думать нормально не получается! Мысли в панике носятся в башке, как испуганные дихлофосом мошки.
