Голова ее кружилась, по всему телу пробегала дрожь недавнего возбуждения. Она не понимала, что с ней происходит, и боялась этих новых чувств. На ее лице отразилась паника. Он в недоумении посмотрел на нее и попытался опять привлечь ее к себе. Но она вытянула вперед руку и сказала дрожащим голосом:
— Я думала, мы пришли сюда купаться…
Не договорив, она развернулась и с разбегу бросилась в бассейн. Вода подействовала успокаивающе, остудив ее разгоряченное тело. Девушка набрала побольше воздуха и нырнула в глубину, желая скрыться от него, от самой себя, от всего мира.
Она чувствовала себя глупой, наивной девчонкой, которая легко поддается мужской ласке. Господи, не дай Бог, он теперь подумает, что она распутница и что отдается направо и налево! Наконец, выдохнув из себя воздух, Элиз выплыла на поверхность. Отфыркиваясь, она посмотрела на край бассейна, надеясь увидеть там знакомый силуэт. Но Талберт был в воде и крадучись подплыл сзади. Элиз взвизгнула от неожиданности.
— …Последний лягушонок решил съесть червяка,
Он ускакал куда-то, забыв сказать: «пока!» — напел Тал окончание песенки.
На некоторое время они забыли о возрасте, о недавней страсти, охватившей их, и принялись гоняться друг за другом в воде. С трудом увернувшись от Талберта, девушка выскочила из бассейна, показав ему язык.
— А теперь давай наперегонки, — предложил он, усилием рук взлетая на бортик. — Я дам тебе фору. На старт. Внимание…
Она рыбкой прыгнула в воду и поплыла. Нырнув следом, Талберт схватил ее за лодыжку.
— Фальш-старт. Я еще не сказал: «Марш!»
Целый час они плескались в бассейне, ныряли, плавали наперегонки, обливали друг друга, долго лежали на спине, смотря на мерцающие звезды. Потом они сидели на краю бассейна, свесив ноги и болтая им в воде, пили кока-колу, которая нашлась в его машине, и разговаривали, разговаривали, разговаривали. Глядя на его выразительный профиль, Элиз мечтала о том, чтобы он вновь посмотрел на нее восхищенным взглядом, от которого обострялись ее чувства.
Она чувствовала, с одной стороны, робость, а с другой — желание пофлиртовать с ним, спровоцировать еще па один поцелуй."
"— Ты всегда здесь жила? — спросил Талберт.
— Нет, с десяти лет. — Она рассказала ему о смерти родителей, после которой тетя и дядя удочерили ее.
Теплый воздух летней ночи обволакивал ее, гипнотизировал, погружал в состояние легкого опьянения счастьем. Ей хотелось не думать ни о чем и просто наслаждаться присутствием этого красивого человека.
