Мой психотерапевт из столицы, с которой я до сих пор поддерживаю связь и общаюсь по видеосвязи, сказала, что я “выиграла” в лотерею и попала в редкую касту однолюбов.
— Я не знаю, — отвечаю невнятно и подруги переглядываются.
У Дианы на столе звонит телефон. Он смотрит на дисплей и извиняется:
— Это Тим. Оставила его одного с Амелией, — она берет трубку и воркует, как соловушка, — Да, милый? Проснулась? Вы потеряли Потеряшку? В последний раз я видела его в кроватке. Там нет? Ну тогда посмотри на диване между подушками.
Нашли? Вот молодцы. Все, целую. Скоро буду!
Только Диана сбрасывает звонок, как оживает телефон Айлин.
— Простите, девочки. Это Арсен. Да, дорогой? Какая погода? Хорошая. Надень на прогулку легкую шапочку и ветровку. Шарф? Зачем шарф? Нет, Арс, нигде не дует. Не перегревай.
Смотрю на своих девчонок и думаю: вот смогли же они начать сначала после предательства? Встретились других мужчин, влюбились, родили от них детей. Так почему я так не могу, хотя за мной тоже ухаживали другие мужчины? Что у меня за Стокгольмский синдром?
— Какие вы милые, — расплываюсь я в улыбке.
— Материнство сделало вас еще краше.
Айлин протянула руку и крепко сжала мою ладонь.
— Солнышко, не переживай. У тебя все получится. Есть новости?"
"— Ну-у-у, последняя стимуляция яичников прошла не совсем удачно. Но мой репродуктолог не теряет надежды, говорит, что в следующий раз будет лучше. И теперь я жду нового цикла.
— Ты такая молодец! — хвалит Диана. — Ты такая сильная.
— Да ладно вам, девочки. Все хорошо!
— А донор? — осторожно спрашивает Айлин.
— Ты уже выбрала?
— Нет. Пока надо со своими клеточками разобраться. А там посмотрим. Но выбор у них большой, на любой вкус и цвет, — признаюсь честно. Мне и правда, нечего скрывать. — Знала бы я, что к тридцати восьми у меня почти не останется яйцеклеток, заморозила бы их еще в тридцать. Как Пугачева. Забеременеть самостоятельно я не могу, но очень хочу стать мамой.
— И станешь, — хором говорят подруги.
— Ты будешь самой лучшей мамой, Сонечка, — мягко отзывается Диана.
Какой бы оптимисткой я не была, горько осознавать, что мой ребенок ходил бы уже в первый класс. Но я даже не узнала, кто это был — мальчик или девочка. И снова вернулись эти болезненные воспоминания о том дне, когда я сказала Льву, что беременна.
Тогда, 8 лет назад мы тоже сидели в кафе. Я протянула ему тест. Он, конечно, не ожидал, ведь у нас только раз было без защиты. Но мне показалось, что после первого шока он даже обрадовался.
