Внятного ответа от нее так и не добился. Соня закрылась от него, выстроила высоченную стену и только зло отшучивалась. А ведь он помнил, как смеялся над ее смешными историями и словечками. У этой девчонки был дар рассказчицы.
После короткого диалога в кабинете Лев дал задание подчиненному собрать на Софью подробное досье, и злился на себя за то, что не сделал этого пять лет назад. Он ведь поверил той картинке счастливой жизни и принял все за чистую монету.
Несмотря на то, что Лев уже посмотрел все аппаратные, в том числе и новостную, он все равно попросила Данияра провести его туда во время вечернего эфира.
Увидев Софью в ее стихии, у Льва заныл тот самый жизненно важный орган, отвечающий за чувства. А другой, тот, что ниже, тут же отреагировал на ее плавные движения, мелодичный голос, поворот головы. Они с режиссером словно на пару дирижировали оркестром. То он, то она отдавали команды сотрудникам.
— Переверстка! — громко сказала она и быстро напечатала что-то в компьютере. — Убираем шестой сюжет.
— У нас переверстка! — повторила девочка из команды и все засуетились.
Потом у нее запищал телефон, она быстро глянула в него, потом снова открыла страницу на мониторе и заявила:
— Даем срочную новость после третьего сюжета! Найдено тело четвертого погибшего. Я быстро напишу.
Ее пальцы летали по клавиатуре со скоростью света. И снова эта болезненная вспышка в голове, вернувшая его в то время, когда они, пусть и недолго, но были вместе."
"Поздний вечер. Соня сидела по-турецки на его диване и увлеченно печатала на ноутбуке.
Ей прислали сценарий спецрепортажа с редакторскими правками и она их вносила. Из одежды на ней был лишь тонкий белый пуловер до бедер и шелковые шортики. Рукава Софи закатала до локтей, а волосы собрала в пучок и зацепила карандашом.
Лев сидел в кресле напротив и тоже работал за компьютером. В какой-то момент отвлекся и посмотрел на Софью. Она бесшумно шевелила губами, читая написанный текст. Потом нахмурилась, прикусила губу — задумалась.
Лев, помимо сильного желания, чувствовал кое-что еще. И это что-то — такое забытое, но воскресшее и засверкавшее еще ярче, преследовало его уже несколько дней. Хотелось это ощущение накрыть сосудом и не выпускать, потому что с ним жизнь стала казаться правильнее и лучше. А все из-за нее. Просто находится рядом и молчать уже было для него счастьем.
— Сонь, — тихо позвал он.
— М-м-м? — отозвалась она, продолжая стучать по клавиатуре.
— Я тебя люблю.
