Она держала томик Анны Ахматовой на журнальном столике и по настроению открывала его и читала вслух:
Я возвращаюсь. Лижет мне ладоньПушистый кот, мурлыкает умильней,И яркий загорается огоньНа башенке озерной лесопильни.Лишь изредка прорезывает тишьКрик аиста, слетевшего на крышу.И если в дверь мою ты постучишь,Мне кажется, я даже не услышу."
"Как поразительно точно и тонко оно отзывается сейчас. Я гоню от себя образ Льва, но он все равно возвращается. После стольких лет одиночества и боли он появился снова.
Зачем? Почему? И что же он увидел тогда, если сделал неправильные выводы? Не хотела проявлять слабость и снова страдать по нему, но слезы непроизвольно текут по щекам. Я-то думала, что все выплакала, а оказалось, нет, еще осталось. Моя любовь к нему была первой, яркой, безумной. Я растворилась в ней и в нем, сгорала от его прикосновений, сходила с ума от того, что он делал со мной.
Когда мы сегодня случайно столкнулись, сердце предательски потянулось к нему, а тело захотело вспомнить, каково это — быть с таким мужчиной, как Лев.
Воспоминания…они покрыты пылью восьми лет разлуки и пеплом сгоревших надежд. Тогда, в нашу первую встречу, все вокруг тоже полыхало.
Глава 5
8 лет назад
— Вадик, — зевнула в трубку, даже не открыв глаза, — я, конечно, понимаю, что мы давно не виделись, но ты сам обещал мне выходной за съемки в воскресенье.
— Сначала послушай, а потом ворчи. Я для тебя, мать, стараюсь. Тебе первой звоню. По блату, — говорит в сердцах мой друг и выпускающий редактор.
— Та-а-ак, — села и потерла глаза. За окном холодный октябрь, на часах девять утра, а в голове ни одной положительной мысли.
— В центре города взорвался бензовоз. Горит жилой дом. Там пожар такой, что даже у нас видно. И да, это прямо рядом с тобой.
— Все, я бегу, — подскочила с кровати и начала быстро искать, что надеть. На такие случаи у меня всегда готовы джинсы и свитер. — Наши уже выехали?
— Да, там все пересечетесь. Выйдешь на прямое в одиннадцать.
— Ты даешь мне так мало времени? — прикусила губы, прикидывая, сколько всего нужно сделать.
И это я еще даже не умылась.
— Не ной, мать. Все давай, не облажайся.
— И я тебя люблю, Вадик, — фыркнула в трубку.
Через полчаса я и другие журналисты, очевидцы и владельцы сгоревших квартир стояли за ограждением и наблюдали за пожарными, боровшимися с огнем. Густые черные клубы дыма заволокли безоблачное синее небо. Пылал не только дом, но и авто, припаркованные поблизости.
