Настойчивость спутницы вызывала досаду, и все же присутствие экзотической красавицы не позволяло уйти в себя, замкнуться, отрешиться от окружающего мира и чудесным образом привязывало к реальности.
Взгляд то и дело возвращался к движению стройных бедер. О чем думали родственники, позволяя девушке ходить в брюках? Даже в домашней обстановке такая одежда казалась вызывающей. Капитан невесело улыбнулся: их с Беатрикс Хатауэй, несомненно, объединяло одно — ни он, ни она не вписывались в общепринятые рамки.
Однако существовала и заметная разница: он хотел и стремился вписаться.
А она?
До войны жизнь катилась легко. Никогда не возникало сомнений, что следует сказать и сделать. А сейчас возвращение в светское общество напоминало вступление в игру, правила которой основательно стерлись из памяти.
— Собираетесь продать патент на офицерский чин? — спросила Беатрикс после долгого молчания.
Кристофер кивнул.
— Через несколько дней поеду в Лондон, чтобы официально оформить необходимые документы.
— О! — Она снова замолчала, а потом едва слышно предположила: — Должно быть, встретитесь с Пруденс?.
.
Вместо ответа Кристофер издал невнятный звук. В кармане пряталась затертая, изрядно помятая записка, которую он повсюду носил с собой.
«Я вовсе не та, за кого вы меня принимаете...
Пожалуйста, возвращайтесь домой и разыщите меня».
Да, он обязательно ее найдет и выяснит, что означают эти странные, щемящие слова. А потом он женится на той, которая их написала.
— Теперь, когда брата не стало, вам придется учиться управлять Ривертоном.
— Среди прочих дел, — лаконично отозвался Фелан.
— Поместье включает значительную часть Арденского леса.
— Я в курсе.
Нотки сарказма она, кажется, не заметила.
— Некоторые землевладельцы злоупотребляют вырубкой в интересах местного производства. Надеюсь, вам удастся избежать непростительной ошибки.
Кристофер промолчал в надежде, что томительный разговор сойдет на нет.
— Хотите вступить в наследство? — неожиданно спросила Беатрикс.
— В данном случае мое мнение никого не интересует. Я следующий по родственной линии, и этим все сказано.
— Но личное отношение очень важно, — не сдавалась Беатрикс, — потому я и спросила.
Кристофер потерял терпение.
— Отвечаю: нет, я не хочу наследовать Ривертон. Поместье всегда предназначалось Джону, и я чувствую себя наглым самозванцем и узурпатором.
После столь эмоционального ответа любой другой собеседник прекратил бы расспросы, но только не Беатрикс.
