— Беатрикс на миг задумалась и добавила: — Мы по-прежнему дружим, но уже не так близки, как раньше.
— Почему же?
Взгляд заметно оживился. Не стоило труда заметить, что любое напоминание о Пруденс пользовалось повышенным вниманием.
«Из-за вас», — мысленно ответила Беатрикс и слабо улыбнулась.
— Судя по всему, у нас разные интересы, — произнесла она вслух, а про себя добавила: «Меня интересуете вы, а ее — состояние, которое вы унаследовали».
— Да уж, вы с мисс Мерсер сделаны из разного теста.
В замечании послышалась откровенная ирония.
Беатрикс склонила голову и взглянула с любопытством.
— Не поняла, о чем вы.
Кристофер пожал плечами:
— Всего лишь хотел сказать, что Пруденс такая же, как все остальные, а вы... нет. — Если он и пытался скрыть снисходительное отношение, то получилось у него не слишком успешно.
Сочувствие и нежность растаяли как дым. Беатрикс поняла, что капитан Фелан не изменился в одном: он по-прежнему плохо к ней относится.
— Чего я не хотела бы, так это быть такой, как все: скучной и примитивной.
Собеседник воспринял реплику как упрек Пруденс.
— По сравнению с теми, кто приносит на пикники садовых вредителей? Вот уж точно: никто не посмеет назвать вас скучной, мисс Хатауэй.
Беатрикс похолодела. Откровенное пренебрежение вынести нелегко.
— Можете оскорблять меня, — заявила она, удивляясь, что все еще в состоянии говорить, — но моего ежика оставьте в покое.
Повернулась и быстро зашагала прочь. Альберт жалобно заскулил и собрался бежать следом, так что Кристоферу пришлось силой заставить его сидеть на месте.
Беатрикс ни разу не оглянулась. Хотелось уйти как можно дальше. Нелепо любить человека, который не отвечает взаимностью, но значительно опаснее влюбиться в того, кто тебя откровенно презирает.
Забавно, но почему-то очень захотелось написать «своему» Кристоферу о том неучтивом незнакомце, с которым только что встретилась.
Написала бы она следующее: «Он разговаривал, не скрывая враждебности, обошелся со мной так, словно я не достойна ни капли уважения.
Определенно считает меня дикой и не совсем нормальной. Ну а хуже всего то, что, видимо, так оно и есть».
Наверное, именно поэтому общение с животными давалось ей легче, чем общение с людьми. Животные не лгали, не предавали, не изменяли. Они не противоречили сами себе и потому не вселяли ложной надежды на возможность перемен.
* * *
Кристофер неторопливо возвращался домой, и Альберт мирно трусил рядом.
