Глава 7
После часа беготни вдоль живой изгороди и по дорожкам сада Беатрикс отвела племянника домой: настало время дневных занятий.
— Не люблю уроки, — пожаловался Рай, когда через французское окно друзья возвращались в гостиную. — Хочу играть.
— Но ты же сам знаешь, что заниматься математикой необходимо.
— Почему необходимо? Я уже и так умею считать до ста. Уверен, что больше никогда и не понадобится.
Беатрикс улыбнулась:
— Тогда займись чтением. Сможешь прочитать множество увлекательных историй — например, об удивительных приключениях.
— Но если все время читать о приключениях, то когда же в них участвовать?
Беатрикс со смехом покачала головой:
— С тобой лучше не спорить! Ты хитрый, как целая тележка обезьянок.
Мальчик в три прыжка одолел ступеньки и обернулся.
— А ты идешь, тетя?
— Пока нет, — рассеянно ответила Беатрикс, не в силах отвести взгляд от леса. — Пожалуй, немного прогуляюсь.
— Может быть, мне пойти с тобой?
— Спасибо, Рай, но сейчас хочется побыть одной.
— Наверное, собираешься искать собаку? — прозорливо предположил молодой человек.
Беатрикс кивнула:
— Не исключено.
Рай посмотрел неожиданно серьезно.
— Тетя!
— Да, милый?
— А ты когда-нибудь выйдешь замуж?
— Надеюсь. Но сначала надо найти своего человека.
— Если никто на тебе не женится, тогда я женюсь, когда вырасту. Но только если буду выше тебя: не хочу смотреть снизу вверх.
— Благодарю! — торжественно произнесла Беатрикс и поспешила отвернуться, чтобы спрятать улыбку.
Дорога к лесу сюрпризов не обещала: мисс Хатауэй ходила по ней уже сотни раз.
Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев и освещало давно знакомый пейзаж. Кора скрывалась под слоем бледно-зеленого мха; исключение составляли лишь небольшие темные островки, где древесина превратилась в пыль. Мягкую землю устилали прошлогодние листья и уже опавшие с орешника молодые сережки, сквозь которые пробивались ростки папоротника. Звуки тоже казались родными: птичье пение, шелест листвы, шорох миллионов крошечных живых существ.
Лес выглядел прежним, и все же вскоре родилось новое ощущение: настороженности, предчувствия незнакомого, инстинктивного напоминания о бдительности.
В воздухе повисло смутное обещание... чего-то. С каждым шагом напряжение нарастало. Сердце вело себя странно, а кровь возбужденно пульсировала не только в запястьях, но и в горле, и даже в коленях.
Впереди мелькнуло живое существо: тень проскользнула низко, у основания деревьев, примяв папоротник-орляк. Нет, это не человек.
