Кристофер осторожно опустился вместе с ней на потертый ковер, подложил под голову теплую ладонь и снова накрыл губы поцелуем. Не в силах сдержать желание, Беатрикс отвечала с беспомощной откровенностью. Ноги переплелись, и его бедро настойчиво проникло в развилку ее бедер.
— Я думала, ты меня возненавидишь... — Слова вырвались почти бессознательно.
— Никогда. Можешь убежать на другой конец земли. Нет на свете такого места, где бы я тебя не разыскал. Остановить меня не смогут даже самые жестокие обстоятельства.
Она дрожала, ощущая, как горячие пальцы расстегивают одежду, скользят по коже. Грудь потяжелела, а вершинки напряглись от прикосновения.
— Думала, ты меня убьешь, — с трудом произнесла она.
Он слабо улыбнулся:
— Нет, вовсе не к этому я стремился. — Губы снова вернулись к губам, к жадному, голодному поцелую. Он расстегнул бриджи, погладил ее живот. Рука настойчиво проникла ниже, а пальцы нежно, с неутолимым любопытством исследовали интимный уголок.
— Кристофер, — жалобно пробормотала Беатрикс и попыталась расстегнуть его брюки, однако он сжал запястье.
— Я слишком долго ждал и не могу себе доверять.
Беатрикс уткнулась пылающим лицом в шею, в расстегнутый ворот рубашки.
— Хочу быть твоей.
— Ты и так моя, да хранит тебя Господь.
— Значит, люби меня. — Она принялась покрывать шею лихорадочными поцелуями. — Люби меня...
— Тише, — шепотом остановил Кристофер. — Я и так едва сдерживаюсь, не могу взять тебя здесь: это неправильно, плохо.
— Не переставая интимно ласкать, он поцеловал спутанные волосы. — Давай лучше поговорим. Неужели ты действительно позволила бы мне жениться на Пруденс?
— Если бы ты выглядел рядом с ней счастливым, если бы искренне хотел соединиться, то как же иначе?
— Я хотел тебя. — Сильные, властные губы вернулись к губам. — Едва с ума не сошел: я пытался найти в ней любимые черты и никак не мог. А потом начал замечать их в тебе.
— Прости...
— Надо было сразу сказать правду.
— Знаю. Но я очень боялась твоего гнева и думала, что тебе нужна мисс Мерсер. Красивая, светская, кокетливая...
— Остроумная, как кочерга.
— Но почему же тогда ты ей написал?
— Я страдал от одиночества, знал ее плохо, но отчаянно нуждался... в ком-то. А когда получил ответное письмо с рассказом об осле мистера Модсли, запахах мая и октября и прочем... сразу влюбился. Решил, что это другая сторона Пруденс, которую я просто не успел узнать.
