Когда вернулся, небо полыхало, а дым разъедал глаза и не позволял видеть дальше нескольких футов. Разрывы снарядов вспыхивали ярче молнии. Марк исчез, пропал в прямом смысле слова. Русские его забрали, а Альберта ранили — проткнули штыком, разорвали ухо: в том месте, где зашивали рану, и сейчас еще виден шрам. Я лег рядом с Альбертом и начал стрелять; удерживал позицию до тех пор, пока наши основные силы не пошли в наступление. В конце концов мы захватили огневой рубеж и одержали победу.
— А лейтенанта Беннета так и не нашли? — слабым шепотом уточнила Беатрикс.
Кристофер покачал головой:
— Во время обмена пленными Марка не вернули. Долго протянуть он никак не мог. А у меня был шанс его спасти, и этот шанс я упустил. Теперь уже никогда ничего не узнаю. — Он вытер рукавом блестевшие влагой глаза и умолк.
Казалось, он чего-то ждал... сочувствия, которого ни за что не принял бы; а может быть, осуждения, которого не заслуживал. Беатрикс пыталась понять, что на ее месте сказала бы другая, значительно более мудрая и земная девушка.
Увы, нужные слова не приходили. Единственное, что можно было предложить, — это правду.
— Послушай меня, — заговорила она. — Ты оказался перед совершенно невозможным выбором, и Марк... лейтенант Беннет не мог тебя винить.
— Я сам себя виню, — с печальной безысходностью признался Кристофер.
Как же, должно быть, он устал от смерти, с душевной болью подумала Беатрикс. Как измучился от горя и ощущения собственного бессилия! Удастся ли уговорить, убедить, утешить?
— И напрасно.
Неразумно корить себя за то, что не удалось совершить. Понимаю: мучительно думать, что друг умер в одиночестве или, того хуже, попал в руки врагов. И все же важно не то, как мы умираем, а то, как живем. Марк жил с ощущением любви: у него были родные и друзья. Ничего большего и желать невозможно.
Кристофер снова грустно покачал головой. Бесполезно. Никакие доводы не помогали.
Не в силах оставаться в стороне, Беатрикс бережно провела ладонью по загорелому плечу.
— Не думаю, что имеет смысл терзать себя сожалением и раскаянием, — тихо заговорила она. — Но мое мнение роли не играет. Тебе предстоит самому прийти к подобному выводу. Жестокий выбор пришлось сделать не по своей воле, а теперь остается лишь ждать, пока боль утраты притупится.
— И сколько же ждать? — горько уточнил Кристофер.
— Не знаю, — честно призналась Беатрикс, — но впереди еще целая жизнь.
Он язвительно рассмеялся:
— Чертовски долго.
