Он был уверен, что дед ни слова из него не передаст Мари-Элен, как и должно быть.
Глядя на письмо, принц чуть нахмурился. Послание придется переписать, потому что одно слово немного, почти незаметно, размыто. Очень похоже, что на него упала слеза.
Ла Вей очень нежно прижал палец к этому месту – так нежно, будто стирал слезу с ее щеки. Бумага и в самом деле оказалась влажной.
Он взял лист в руки, чтобы найти слово «дом», написанное рукой миссис Фонтейн.
Элайза инстинктивно положила ладонь на перила и позволила тем вести ее вниз, вместо того чтобы, как обычно, в спешке ухватиться за них.
Каким-то образом гладкое дерево усмиряло ее разбушевавшиеся чувства, как громоотвод усмиряет молнию.
Ей почти хотелось быть часами, ландо, а не женщиной. Потому что в таком случае она не оказалась бы настолько тронута то его обаянием, то пафосом, не вздрагивала бы в те мгновения, когда ей хотелось быть сделанной из камня, когда она в действительности не могла представлять для него ничего больше, чем часы или ландо, потому что слуги должны быть абсолютно безучастными.
Быть в состоянии всего лишь широко расставить ноги и равнодушно принимать и суровый взгляд, и холодное плечо, то есть все, что мироздание решит на тебя обрушить. Ну, что-то вроде лорда ла Вея…
– Вы можете идти, – насмешливо скопировала она его строгий тихий баритон, пытаясь развеселить себя.
Он всегда сможет звать и прогонять ее, как сделал это только что. Ей никогда это не понравится. Но ей придется это терпеть. Точно так же, как она должна будет пережить слово «брак» – возможность его бракосочетания.
Да и вообще, почему эта возможность может хоть что-то для нее значить? В конце концов, он здесь временно.
Такие мужчины, как лорд Ла Вей, женятся ради денег, ради того, чтобы произвести на свет наследников, которые, в свою очередь, будут нанимать экономок – ну и так далее. Так устроен мир.
Фыркнув, Элайза гордо вздернула подбородок. И замедлила шаг, чтобы насладиться гладкостью дерева под своей рукой.
Это было просто…
Она остановилась.
"
"Внезапная дрожь в его голосе, когда он произносил слово «дом». Она походила на крохотную трещинку в его оболочке, сквозь которую лился свет. Как же Элайзе хотелось увидеть то, что пряталось в глубине!
В это самое мгновение она ушла, чувствуя, что и ее сердце дало маленькую трещину из-за него. Элайза начала подозревать, что слова «суровый» и «безучастный» – это на самом деле противопоставление словам «хладнокровный» и «равнодушный».
