И они были в числе немногих, кто знал об… обстоятельствах Элайзы.
Айви наклонила голову набок.
– Джек! Да он… здесь!
Что-то непонятное ворвалось в комнату и обхватило Элайзу за талию.
– Мама!
Элайза обняла сына и приподняла его. Но он уже стал слишком тяжелым для таких объятий.
– Добрый вечер, мой любимый! Нам надо бежать. Спасибо вам за все, преподобный. Могу я задать вам вопрос? Боюсь, он касается того, сможете ли вы оказать мне еще одну услугу…
– Мы сделаем для вас все, что в наших силах, миссис Фонтейн, вы же знаете.
– Моя новая работа… Боюсь, я больше не смогу приходить за Джеком вечерами. Я и сейчас поступила рискованно. Только в субботу у меня на полдня будет выходной. Вы не знаете кого-нибудь, кто мог бы отводить Джека домой? В обмен, скажем, на… яблочный пирог?
Вся ее жизнь была сплетена в сложную сеть предметов для обмена и услуг по времени, умениям и знаниям, не использованных отрезов ткани и подержанных вещей, трав, печеностей, сыров и книг, советов и обучения.
– Я уже большой мальчик, мама! Я могу сам ходить домой!
– Я буду это делать.
– Это сказал стоявший в дверях брат Айви Шеймус.
Парень украдкой бросил на Элайзу хитрый взгляд, говоривший о том, что он бы не прочь приобнять ее за талию.
Что в Шеймусе Даггане приятно удивляло, так это то, что он никогда не старался притвориться тем, кем не был, а был он очаровательным повесой, который сделает все возможное, лишь бы избежать честной ежедневной работы ради веселья и удовольствия.
Самым опасным в Шеймусе была его своеобразная красота, яростно кружившая головы женщинам, мечтающим поймать на себе его взгляд.
По правде говоря, Шеймус был восхитителен: всегда готов рассмеяться, быстро влюбиться и быстро забыть о том, что он, как говорят, уже влюблен, когда какая-то очередная красотка привлекала его внимание, не прочь повеселиться, отпустить двусмысленную остроту и даже подраться.
В результате он получил среди местных кличку – Бесстыжий Дагган.
Викарий взял его под свою опеку и заставлял напряженно трудиться, чтобы тот не попал уж в слишком большую беду.
Впрочем, дело это оставалось скользким и весьма деликатным, его можно было сравнить разве что с попыткой слишком крепко удержать в руке мокрый кусок мыла.
Дети любили Шеймуса. С тех самых пор, как он приехал в Пеннироял-Грин, почти все старшие мальчики удвоили словарь ругательств и знали, откуда берутся дети, а он с удовольствием вгонял в краску маленьких девочек.
Шеймус Дагган стоял, прислонившись к дверному косяку.
