Лев Федорович поднялся на третий этаж по скрипучим ступеням, протяжно отзывавшимся на каждый шаг, пропустил грузную женщину, учтиво поздоровавшуюся, и, подождав, когда она спустится вниз, негромко постучал в дощатую коричневую дверь.
О женщине, которая проживала в коммунальной квартире, он знал все, или почти все. Живет в двух небольших комнатенках с малолетними сыновьями, одному три года, а другому едва исполнилось четыре месяца. Еще в трех комнатах квартировались молоденькие вдовы, не успевшие до конца выплакать горючие слезы, а последнюю комнатушку занимал безрукий дед, пострадавший еще в империалистическую.
Соседство не самое развеселое, у каждого невыстраданная боль. А еще дед-инвалид, когда перепьет, орет благим матом на всю квартиру, проклиная как собственную судьбу, так и Советскую власть, отнявшую у него в тридцать восьмом жену и сына. Нередко соседи по дому строчили на него доносы, которые Лев Федорович аккуратной стопочкой складывал в папку. Но арестовывать старика надобности не было – безобидный, как дождевой червь, дел хватало и без него.
А сердобольные соседки, зная неугомонный язык старика, старались запереть его в комнате сразу же после второй рюмки водки. Так они и поживали. Как и подавляющее большинство горожан. Выходных не было, лишь редкие праздники на всех. Горе, стучавшееся в дверь «похоронками», также было общим.
Последние три дня у Маруси болел младший сын, поэтому она не выходила на работу. Обычно за детьми присматривала ее мать, сухая старуха лет шестидесяти пяти, но сейчас ей самой занедужилось, и с постели она поднималась редко.
Начальство, зная о невзгодах Маруси, на работу не торопило, а вчера вечером ей передали усиленный паек и кое-какие лекарства, которые помогут выздоровлению сына.
В подъезде царил полумрак, и лишь дневной свет, падавший через оконные проемы, освещал грубо сколоченные, растрескавшиеся перила и лестничные ступени, затертые за долгие годы до глубоких ям.
В это время в квартире кроме Маруси должен был оставаться сосед-инвалид.
Кто же первым выйдет на звонок? Неожиданно для самого себя, Волостнов загадал «на удачу», как делал это в детстве. «Если к двери подойдет Маруся, то операция «Барин» будет иметь успешное продолжение, если же откроет старик, то задуманный план провалится». Нажав на звонок, он принялся вслушиваться в тишину коридора.
В глубине квартиры послышался шорох шаркающих старческих ног и глухое покашливание, сейчас старик отомкнет дверь.
