– Спрашивай, – разрешил Волостнов. – Если он действительно только один.
– Вы поймали других агентов?
– Не совсем… Падышев был застрелен при задержании. Не пожелал сдаваться, а вот Лиходеева задержали. Но потом было решено расстрелять. – Взглянув на наручные часы, майор добавил: – Расстреляли во дворе тюрьмы пятнадцать минут назад. Не хочешь спросить, по какой причине?
– И по какой же?
– Отвечу тебе так… Он был недостаточно откровенен с нами. Проверили его информацию по другим каналам, а она не подтвердилась.
Так что у меня к тебе очень большая просьба, будь с нами предельно честен. Валера, – обратился Волостнов к водителю, – вези нас в Управление.
– Понял, товарищ майор, – ответил сухопарый молчаливый водитель.
Автомобиль, осветив фарами падающий снег, выехал на центральную улицу.
Глава 12. Кажется, «Абвер» клюнул
Настроение было дрянь. Прошла неделя, а группа Филина не давала о себе знать. Обер-лейтенант Филипп Голощекин выходил в обговоренное время на связь, но эфир молчал.
На восьмой день ожидания, преисполненный тревоги, он вновь нацепил наушники и принялся быстро отстукивать позывные Филина. Где же они? Почему так долго молчат? Что могло произойти с группой? Ведь она была одна из самых подготовленных, курировал ее лично майор Гемприх-Петергоф.
Неожиданно через трескучие шумы эфира обер-лейтенант услышал ответ: «Я – Маз!
Я – Маз!»
Тонкое эфирное попискивание напоминало звуки любимой мелодии.
Голощекин поплотнее прижал наушники к голове, вслушиваясь в позывные. Передаваемые сигналы звучали быстро и очень четко, что свидетельствовало о высокой квалификации радиста. Почерк передачи обер-лейтенант узнал сразу – он принадлежал Аверьянову, одному из лучших учеников школы.
Группа объявилась в тот самый момент, когда руководство почти перестало надеяться на благоприятный исход. Едва сдерживая крик восторга, он привычно застучал ключом: «Маз, вас слышу! Как у вас дела?»
Еще через несколько минут прозвучал ответ:
«Петергофу.
Десантировались благополучно. Встретились со связником. Приступаем к работе. Маз».
Расшифровав радиограмму, Голощекин немедленно поднялся к начальнику «Абверкоманды» майору Гемприх-Петергофу и, стараясь сдержать ликование, распиравшее грудь, выпалил:
– Группа Филина вышла на связь!
Майор стоял у окна и садовыми ножницами подрезал разросшийся в горшке куст розы.
