– Мне известно, что это наиболее подготовленная и доверенная группа майора Гемприх-Петергофа… Он возлагает на эту группу большие надежды. В последней радиограмме меня попросили оказать ей должное содействие и определить куда-нибудь на подходящее место на первые несколько дней.
– Насколько хорошо вы знаете майора Гемприх-Петергофа?
– Достаточно хорошо, – после некоторого замешательства произнес Поздняков. – Он был одним из тех, кто нередко приходил на заседания молодежного союза. Представлялся как Андрей Петрович Петергоф.
Думаю, что представлялся под вымышленным именем. Не уверен, что даже его фамилия Гемприх-Петергоф настоящая. Только значительно позже я узнал, что он работает в «Абвере».
– Когда именно узнали?
– Весной тридцать седьмого, – немного подумав, ответил Поздняков. – Именно тогда мне предложили пройти подготовку в школе агентуры для дальнейшей заброски в Советский Союз.
– И вы сразу согласились?
– Да… Мне показалось это предложение интересным. Хотелось поработать в России. Правда, Вологда далековато от тех мест, где я родился.
Но меня грела мысль, что я все-таки побываю там.
– Побывали?
– Не довелось.
– На какой срок рассчитано ваше пребывание здесь?
– Первоначально рассчитывали на полгода, но потом руководство решило меня оставить, посчитав, что я прекрасно справляюсь со своими обязанностями.
– Что ж, будем надеяться, что вы и дальше будете справляться со своей работой, – серьезно проговорил Волостнов. – Какой ваш позывной?
– «Лаф».
– Почему «Лаф»?
– В переводе с английского это значит «любовь».
– Ах, вот оно что… Вполне романтично. Ну, вот что, «Лаф», нужно будет передать, что группу встретили и помогли отыскать квартиру на первое время. Когда выходите на связь?
– Сегодня вечером.
– Думаю, не нужно предупреждать, что от того, как вы передадите телеграмму, будет зависеть ваша жизнь.
– Я все понимаю, – угрюмо произнес Поздняков. – Только мне нужно вернуться домой и взять блокнот с кодами, чтобы зашифровать радиограмму.
Майор выдвинул ящик стола и положил на стол блокнот:
– Вот этот?
– Где вы его нашли? – удивился Поздняков.
– Хм… Там, где вы его и запрятали – в подвале за мешками картошки. А теперь шифруйте радиограмму, у нас не так много времени.
Было уже далеко за полночь, когда тяжелая металлическая дверь громко стукнула, и голос сержанта-надзирателя сурово произнес:
– На выход!
Лампочка была тусклой, едва горела, но в этот полуночный час она показалась ему невероятно яркой.
