Завести среди служащих знакомства и следить за передвижением воинских составов к линии фронта. Желательно узнавать номера частей, каким вооружением обеспечены. Обращать внимание на орудия, военные грузы, боеприпасы, продовольствие. Если есть возможность, подсчитывать количество военной техники.
– Насколько рассчитана ваша командировка?
– На три недели. Если получится закрепиться, то командировку могут продлить.
– Где находится рация?
– Припрятали в лесу. Место приметное. Могу показать.
– Значит, вы готовы с нами работать и заслужить прощение?
– Сделаю все, что в моих силах, – ответил Аверьянов без пафоса.
Почему-то верилось, что так оно и будет.
– У меня к вам есть просьба, товарищ майор.
– А не рано ли для просьб?
– Это очень личное.
– Слушаю.
– Мне бы хотелось повидаться с этой девушкой. Я не знаю, что с ней случилось. Наверняка она думает, что я погиб.
– И в каком же качестве вы у нее появитесь? Здравствуй, дорогая, я – немецкий диверсант, так, что ли?
– Можно что-нибудь придумать.
– Для того чтобы что-то придумывать, нужно сначала заслужить. За нее можете не переживать, у нее все в порядке.
– Вы знаете, о ком я говорю?
– Знаю, – сдержанно отвечал майор.
– Она… сейчас одна?
– После того как перестала получать от вас письма, она поехала в Горький к вашей матери справиться о вас и там узнала, что вы пропали без вести. Совсем недавно вышла замуж за капитана интендантской службы.
Аверьянов прикрыл глаза. Некоторое время он сидел неподвижно, думая о чем-то своем. А когда он вновь открыл глаза и заговорил, майор Волостнов вдруг почувствовал, что перед ним сидит совершенно другой человек, весь потухший, словно переживший только что большое горе.
– Почему от меня уходят все те, кого я люблю?! Я ведь выжил только потому, что у меня была она. А если ее уже для меня нет, меня больше ничего не держит на этом свете. Можете сразу расстрелять.
– Не торопитесь умирать, – чуть строже произнес майор. – Свободы я вам пока не обещаю, но встречу с ней организовать смогу.
А там сами решайте, как вам следует поступать. Люди вы взрослые, сами разберетесь в своих отношениях. Но сначала вы мне должны сказать, когда связь с Центром?
– Радиоэфир должен был состояться два дня назад.
– То есть срок уже прошел?
– Есть резервное время. Центр будет выходить на связь еще с неделю. Дальше тянуть уже не стоит, будет подозрительно.
– И все-таки, почему я должен вам поверить?
– Только мне одному известен знак работы радиста под контролем.
