Причиной неудовольствия начальства стал трагический инцидент, случившийся во время обучения агентуры, когда он решил проверить уже подготовленную группу на благонадежность (обычно Гемприх-Петергоф производил ложную выброску на «советскую территорию»). В этот раз было то же самое, ничто не указывало на то, что может случиться роковая случайность. На месте приземления, неподалеку от Пскова, агентов уже ждали поисковые немецкие группы, переодетые в форму сотрудников НКВД. Вместо того чтобы уходить густым лесом, где вполне можно было бы затеряться и скрыться от преследования, чему немало часов было посвящено в учебной программе, парашютисты вдруг решили принять встречный бой и уничтожили значительную часть своих преследователей.
Агентам следовало отдать должное – действовали они очень искусно, заманивали преследователей в ловушку, а потом открывали кинжальный огонь. О случившемся было доложено в руководство «Абвера», оттуда пришел приказ самым тщательным образом разобраться с произошедшим, и теперь майор Гемприх-Петергоф с волнением ожидал решения командования.
Самое большее, что ему грозило, – это отправка на Восточной фронт. Умирать с оружием в руках не страшно, это его солдатский долг, и он выполнит его до конца – вряд ли его предкам, воинственным баронам, воевавшим едва ли не во всех сражениях, в которых принимало участие Прусское королевство, будет за него стыдно. Пусть дадут ему взвод автоматчиков, и он покажет, чего стоит барон Гемприх-Петергоф. А нет, так он согласен воевать простым пехотинцем.
И вот сейчас майор ожидал звонка от Пиккенброка, понимая, что избежать неприятного разговора не удастся.
Руководитель органа «Абвер-1» позвонил в обед, когда Гемприх-Петергоф разрабатывал план для очередного десантирования в районе Ленинградского фронта.
– Майор Гемприх-Петергоф слушает, – произнес он в трубку, стараясь не выдавать своего волнения.
– Как вы себя чувствуете, Вильфред?"
"– Унывать не собираюсь, считаю, что мои агенты подготовлены весьма достойно и по своему мастерству ни в чем не уступают агентам, выпускающимся в других диверсионных школах.
Мне очень жаль погибших парней, но где-то они сами виноваты, идет война, и нужно проявлять бдительность. Если руководство «Абвера» считает, что я должен разделить ответственность за убитых наших солдат, то я готов! А если принято решение отправить меня на Восточный фронт, тем более готов до конца…
– Не торопитесь, майор, – прервал Пиккенброк. – На Восточном фронте сейчас могут обойтись и без вас.
