– Ваша цель – Маруся?
– Именно так! Я бы хотел увидеть любимую женщину хотя бы одним глазком, – не колеблясь, ответил Аверьянов.
– Может быть, это даже и неплохо, если вам есть куда возвращаться… А теперь давайте поговорим о деле. Мы хотели сначала отправить вас в Архангельск, но потом решили, что такими агентами, как вы, не разбрасываются, и наше командование решило поручить вам задание особой важности.
– Уж не Сталина ли убить? – невесело хмыкнул Михаил.
– Это очень хорошо, что вам не изменяет чувство юмора, – рассмеялся майор.
– Но Сталина убивать не нужно. Во всяком случае, этим займутся другие… Вы вернетесь в свой родной город Вологду. Командование учитывает тот факт, что вы родом из этих мест.
– Спасибо, господин майор, – кивнул Аверьянов. – Для меня это настоящий подарок.
– Вот только не нужно меня благодарить. Вы туда поедете не для того, чтобы навестить своих родных и выпить водки с друзьями.
– Я это понимаю.
– Вот и прекрасно. Что касается документов, то волноваться вам не следует. Вы получите заключение врачебной комиссии об освобождении вас от военной обязанности.
Мы вам даже не будем ничего отрезать или делать в вашем теле дополнительные дырки, у вас их и так предостаточно, вполне хватит на трех повоевавших бойцов! А тому, кто засомневается, можете смело показать свои ранения.
– Разрешите не согласиться с вами, господин майор.
– В чем именно?
– Лучше иметь на руках командировочное удостоверение. Попасть на военные объекты легче военнослужащему, чем списанному по ранению.
– Пожалуй, что вы правы. Так и сделаем.
– Можно задать вопрос?
– Задавайте.
– Кто еще будет со мной в группе?
– Вас будет четверо: Тарасюк, Лиходеев, Падышев и, естественно, вы."
"Аверьянов учился с ними в одной разведывательно-диверсионной школе, правда в разных группах. Он – в группе радистов, а они – в диверсионной. Вряд ли их имена были подлинные, но вот то, что все трое были «крещеные», в этом сомневаться не приходилось. Собственно, они и не скрывали некоторые этапы из своей биографии.
Лиходеев сознательно перешел на сторону немцев с окопной листовкой в кармане, служившей пропуском для добровольного перехода бойцов на сторону германских войск. После двухмесячного обучения в школе для полицаев был направлен в ягдкоманду, в которой принимал участие в карательных экспедициях. О былых делах рассказывать в школе было не принято, собственно, как и о своей прошлой жизни, лишь однажды он мимоходом обмолвился о том, что вывозил на расстрел евреев.
