– Пока вас не было, решил нарубить дрова, – будто бы оправдываясь, произнес он.
– Ты сегодня пришел раньше, – произнесла Маруся, прижавшись к Михаилу.
– Знаешь, я даже не представлял, что такое может быть.
– О чем ты?
– О нас… О том, что я очень счастлив. Что у меня есть любимая женщина и сын.
– Он очень на тебя похож, – улыбнулась Маруся.
– Зато у него твои глаза. Такие же сияющие.
– Я очень боюсь, что все это может закончиться. Что ты когда-нибудь уйдешь и больше никогда не вернешься.
– Тебе нечего опасаться, мы всегда будем вместе… с нашими детьми.
Вдруг на душу тяжелой плитой легла тоска, такая, что и не разогнуться. Михаил натянуто улыбнулся, надеясь, что Маруся не заметит перемены в его настроении.
Заложив в печь дрова, воткнул между щепами бумагу и запалил. Огонь мгновенно вспыхнул, подъедая разложенные ветки, и с треском устремился в глубину. Огонь всегда его успокаивал, было в нем что-то завораживающее. Каменная тоска вдруг треснула от сильного жара, а потом рассыпалась на мелкие камешки.
Задышалось легче и ровнее. Теперь можно было спокойно смотреть на счастливую Марусю и внушить ей, что завтрашний день будет куда лучше нынешнего.
Утром в Управление пришел пакет за подписью «всесоюзного старосты» Калинина. Нетерпеливо оторвав край конверта, Лев Федорович вытащил письмо и прочитал коротенькое письмо: «…Для отмены приговора нет оснований…» А это значило, что после завершения операции Михаила Аверьянова отправят опять в лагерь, только на этот раз в советский. Единственное, что можно было сделать, так это попытаться зачесть в срок наказания время, когда он был задействован в операции «Барин».
А там, кто знает, может, удастся хоть как-то скостить немалый срок.
Немного подумав, майор Волостнов принялся составлять новое письмо.
Вопрос о переводе майора Гемприх-Петергофа был решен. Вопреки ожиданию, его должны были направить на Восточный фронт на должность начальника штаба полка. Впрочем, начальство еще может передумать, если удастся продолжить операцию «Барин».
Раскрыв блокнот, майор принялся за составление шифровки.
«Мазу. Вам не стоит беспокоиться. Курьер не знает ни ваших имен, ни адреса, где вы проживаете. У него были чистые бланки документов с вашими фотографиями. Но уверяю вас, снимки нечеткие. Уходить на восток не советуем, в этом случае связь может оборваться. Вам лучше возвращаться в Псков. Наиболее благоприятное место перехода через линию фронта между городами Холм и Торопец, близ деревни Хвороба.
