– Присоединяйся, – пригласил Кларингтон.
Вслед за приятелями Гаррет подошел к карточному столу, поздоровался с братьями Хант, которые тут же продолжили игру, и расположился в удобном кожаном кресле рядом с Кларингтоном и Кавендишем.
– Выглядишь озабоченным, Апплтон, – заметил Рейф. – Где же безоблачное счастье жениха?
Гаррет провел ладонью по лицу.
– Лучше не напоминай.
Герцог вопросительно поднял брови.
– Неужели неприятности возникли так скоро?
– Неприятности существовали всегда, – ответил Гаррет.
Кларингтон подозвал официанта и заказал три бренди.
– Пить мне сейчас противопоказано, – предупредил Гаррет. – Предстоит важный разговор.
– В таком случае выпить просто необходимо, – возразил Рейф с лукавой улыбкой.
– Не желаешь поделиться проблемами? – деликатно осведомился Кларингтон.
– Достаточно сказать, что чувствую себя в долгу перед одним человеком, и цена может оказаться колоссальной, – ответил Гаррет.
Кларингтон переплел пальцы.
– Уверен: речь идет о Гарольде Лэнгфорде.
Гаррет посмотрел внимательно.
– Ты в курсе?
Кларингтон кивнул.
– Мне известно, что произошло в Испании. Лэнгфорд закрыл тебя от пули. Не забывай, однако, что так поступил бы каждый из нас.
Гаррет на миг прикрыл глаза.
– Ты не в состоянии представить чувство вины, которое безжалостно меня терзает.
– Правильно, не в состоянии. Знаю, однако, что направляешь его на пользу дела, помогая Свифтону провести в парламенте законопроект о помощи ветеранам и вдовам. Но нельзя всю жизнь раскаиваться в событии, в котором не было ни твоей воли, ни твоего выбора.
Гаррет взял у официанта бренди.
– Тебе легко говорить, Кларингтон. Твои руки не обагрены кровью друга.
– В отличие от моих, – медленно, тихо произнес Рейф, привлекая внимание собеседников.
– Мои руки обагрены кровью друга, – продолжил капитан Кавендиш, опустив невидящий взгляд в бокал. – И я не понаслышке знаю, что такое чувство вины.
Апплтон покачал головой.
– Нет, Кавендиш. Всем известно, что Доналду Свифту не следовало отправляться во Францию, но он настоял на своей миссии, и разубедить его не смог бы ни один человек в мире.
Именно так он написал Джулиану. А ты сделал все, чтобы его защитить.
– Но с задачей не справился, и граф погиб из-за меня, не имея детей и прямых наследников, – мрачно возразил Рейф.
– Но у него был брат Джулиан, который с честью принял графский титул.
– По-твоему, это обстоятельство освобождает от чувства вины? Это пытаешься доказать, Апплтон? – уточнил Кавендиш с печальной усмешкой.
