Плакала она так долго, что лицо покраснело и распухло, а глаза превратились в узкие щелочки."
"Ужасающая картина в спальне Гаррета вновь и вновь возникала перед глазами. Хотелось убедить себя, что это лишь страшный сон, игра воображения, но нет: мысленно возвращаясь на несколько часов назад, Джейн понимала, что все происходило на самом деле: она собственными глазами видела объятия. Поведение участников сцены вовсе не выглядело фальшивым и натянутым; напротив, и он, и она откровенно наслаждались происходящим.
Предательство кинжалом вонзилось в сердце.
Что заставило Гаррета так поступить? Да, она опоздала, потому что долго не могла решиться. Но как только преодолела страх и неуверенность, помчалась, словно ветер. Наверное, пришла слишком поздно, и он быстро нашел замену. Отвратительно! Разве допустимо до такой степени ошибаться? Ради всего святого, она даже вообразила, что влюблена! Хорошо еще, что не успела признаться в чувствах и поделиться с подругами. Если бы рассказала Кассандре или Люси, разочарование терзало бы еще более жестоко.
Гаррет Апплтон поступил как мерзкий, подлый распутник. Но в каком-то смысле оказал своим поведением услугу. Пусть низкую, но услугу. Если бы не опоздание, близость состоялась бы. Она отдала бы девственность, не зная, какому человеку доверилась. Разумеется, рано или поздно истинное лицо все равно бы открылось, но непоправимая, самая грубая в жизни ошибка навсегда осталась бы с ней.
Джейн прижала ладони к горящим глазам. Ничего не поделаешь, надо жить дальше.
Надо встать, умыться, помочь Элоизе собрать вещи и сегодня же вернуться в Лондон, чтобы заняться обычными делами и попытаться забыть обо всем, что произошло.
Джейн с трудом поднялась и неровной походкой подошла к зеркалу. Волосы спутались, лицо покраснело, глаза распухли. И все же внешний беспорядок не мог сравниться с внутренней катастрофой. Пострадало не только сердце: гордость испытала безжалостный удар. Она ослабила оборону и сразу жестоко поплатилась. Как можно было поверить, что человек, подобный Гаррету, вообще способен заинтересоваться такой персоной, как она? Невообразимо! Джейн ненавидела себя за слабость, за то, что нарушила обычную дистанцию.
За то, что последнюю неделю провела, обманывая себя, притворяясь, что наконец-то наслаждается балами, обществом кавалеров, нарядами и праздной болтовней. Вот что из этого вышло! Однако уже в следующую минуту главным чувством стал гнев. Праведный гнев на Гаррета Апплтона… за то, что оказался лжецом.
