Нежный йогуртовый крем, сладкий банан и рассыпчатый бисквит. Я улыбнулся, вспоминая изумительный клубничный пирог, который так и остался стоять в моем холодильнике.
— Тоша, ты обязан увеличить этой девочке зарплату. — она отломила кусочек.
— Поверь, мама, она итак получает больше положенного. — я встал, отнеся к посудомойке чашку с тарелкой.
— У неё явный талант к кулинарии. — мама улыбнулась. — Да и с виду милая такая. На бурундука похожа.
— Мама! — я недоуменно посмотрел на неё, выгнув бровь.
— Ну что мама?! Ты вообще видел какие они симпатишные? — букву «ш» она отчётливо прошипела.
Я осуждающе на неё посмотрел. У Вероники действительно была достаточно милая внешность. Густые медовые волосы, светло-голубые глаза, вздёрнутый носик и пухлые щеки, на которых появлялись две ямочки, когда она улыбалась. Если бы она немного скинула вес, походив в спортзал, получилась бы кукла.
А ещё, если бы она умела в нужный момент закрывать свой маленький рот, цены бы не было.
Выходные мы провели с пользой, съездив погулять в парк, покатавшись на велосипедах, сходив в театр и даже побывав в океанариуме.
В понедельник мама рванула в свой родной город, чтобы встретиться с подругами детства, а я вернулся к рабочей жизни.
София все выходные работала, обхаживая итальянцев. За это я был ей сильно благодарен, но одно меня напрягло — для чего она соврала про этот идиотский пирог Веронике?
Решив все выяснить, позвал Софию в свой кабинет.
— Антон Сергеевич, — с порога начала она. — завтра в 12 часов дня состоится подписание договора с Рикардо, им очень понравились наши развлечения, особенно русская баня.
— Баня? — я недоумевающе посмотрел на неё.
— Да. Я с самого начала включила ее в нашу программу, выбрав лучший комплекс в городе. Марио даже отметил, что после парилки уснул, как младенец, первый раз выспавшись за длительное время.
София широко улыбнулась, садясь в кресло напротив меня. Она явно была довольна проделанной работой.
— Ты хорошо постаралась, хвалю. — она ещё больше расслабилась от моих слов, откинувшись на спинку кресла.
— Единственное, что меня расстроило — твоя ложь.
— Какая ложь? — ее лицо нервно исказилось, а тело напряглось, принимая сидячее положение.
— Я, кажется, просил тебя поблагодарить повара за клубничный пирог. — я немного сощурил глаза. — А что сделала ты?
— Я… Я… — начала оправдываться София.
— Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда врут. Особенно, когда эта ложь идёт, якобы от моего лица.
