Очень хотелось подарить героям древности шанс на счастье, поэтому я решила, что будет очень символично и романтично начать новый цикл именно с их истории)"
"В легенде нет спойлеров, и события в «Рецепте» никак не повлияют на сюжет «Хрустальной невесты» (ну, кроме того факта, что герои точно-точно предначертаны друг для друга)). История любви Алории и Аргвара будет очень яркой, эмоциональной и закончится оглушительным ХЭ) Так что всех, кто хочет узнать, как сложится судьба героев древности – приглашаю в гости)
Всех люблю, ваша Анна)
ГЛАВА 42: На осколках тайн
Я осторожно ступила на парящую плиту.
На вид она была достаточно прочной, но после услышанного, творения Рейнма не внушали доверия.
– Не переживайте, подъёмник выдержит, – заверила меня Эльсанна.
Едва остальные поднялись, белоснежная пластина мелко задрожала и начала взлетать. Я нервно осмотрелась, выискивая, за что бы ухватиться, но на удивление полёт проходил спокойно. Плита двигалась очень медленно и плавно.
Мы поднимались к искрящемуся храму, оставляя позади кошмары и надежды Рейнма.
Теперь я могла поближе рассмотреть огромные хрустальные капли, застывшие на серебристой паутине. В их глубине клубилось магическое марево и вспыхивали яркие, красочные образы: прекрасные дворцы, женщины в жреческих мантиях, эльфийские сады...
– Это осколки души Мастера, – пояснила Эльсанна, – не стоит так пристально всматриваться в них.
– Помню, вы предупреждали, – я отвела взгляд, сосредоточившись на храме.
Цвасхии зря переживали, никто не пытался коснуться зачарованных сфер.
Сила Рейнма у всех вызывала лишь оторопь, а его деяния – ужас и отвращение. Хотя в глубине души я сожалела, что великий маг не использовал Силу во благо, сделав мир лучше, а пал жертвой тщеславия и тёмной одержимости.
Для нас его история станет уроком.
– Следуйте за мной! – плита остановилась, и Эльсанна спрыгнула на первую из девяти ступенек.
Священное число. Девять Богов, девять испытаний, девять дорог к совершенству.
Звуки наших шагов эхом разлетались над бесконечной пещерой, и чем ближе мы подходили к серебряным воротам, тем тревожнее становилось на душе.
Один вид древнего храма внушал благоговейный ужас, хотелось как можно скорее подняться на поверхность, вырваться из пучины древних легенд и увидеть солнце. Настоящее, а не сотканное из осколков чужих снов.
Небо в подземельях было каменным, а солнце – белым как первый снег. Его свет не согревал, а напоминал о трагедии древности.
