А лисонька, не дожидаясь пока тот очнётся, метнулась к выходу, на бегу расстёгивая несколько пуговичек на вырезе и потуже затягивая поясок.
– Интересно, на кого она уже зубки наточила? – вздохнула я, наблюдая за её манипуляциями.
– Хорхе? – пожала плечами Беата. – Или...
– Девоньки, за мной! – воскликнула лиса, вырываясь из пыльного плена архива.
Мы выскочили следом, прикидывая на бегу, что задумала Ильнара и чем это грозит нам.
Наставница по бытовой магии напоминала стихию. Неудержимая, порывистая, непредсказуемая.
Её эмоции оглушали и запросто могли контузить слабого менталиста. Ректор часто проводила для первокурсников «испытание Ильнарой», заставляя адептов отгораживаться от ментального фона лисоньки. Но сейчас от неё фонило так сильно, что у нас голова шла кругом.
Леди Ольскую захлёстывало ощущение свободы и абсолютного счастья, а ещё... странного, необъяснимого предвкушения. Кицунэ неслась вперёд, даже не спросив, где должны встретиться Котейшество и господин Тхаржик.
Мы едва поспевали за ней.
– Леди... леди Ольская! – взвыла я. – Постойте! Нам в другую сторону!
– Нет, нам сюда! – уверенно заявила лиса, но скорость немного сбавила. – Я чувствую его...
– Кого?! – хором воскликнули, догнав Ильнару.
– Счастливчика, которому суждено стать моим одиннадцатым мужем! – кицунэ замерла и, с шумом втянула воздух словно охотничья собака. – Меня чутьё ни разу не подводило!
Мы недоумённо переглянулись, а Котейшество выглянуло из паланкина и злобно шикнуло.
Во время безумного лисьего забега кошка судорожно цеплялась за носилки, чтобы не вылететь на мостовую и сейчас намеревалась высказать подруге всё, что думает о её выходках.
– Ой, ну не злись и не шипи! – отмахнулась магесса. – Можно подумать, тебе самой нравится в архиве торчать да пыль на мех собирать. Красоту выгуливать нужно! А я за эти дни уже забыла, как мужчины выглядят...
Кицунэ всхлипнула и утерла платочком несуществующую слезу.
– Ты знала, куда едешь! – огрызнулась кошка.
– Или думала, Ловцы вокруг тебя плясать будут, бросив работу?
Голосок у леди Катарины оказался змеиный. Шипящий, низкий, пробирающий до костей. Не удивительно, что она предпочитала молчать и отмявкиваться.
– Злюка! – фыркнула Ильнара и подхватила ошалевшую от такой наглости кошку на руки.
Белоснежный хвост заходит ходуном, плёткой ударяя по бёдрам магессы, но кусаться или царапаться Котейшество не рискнуло.
