Новый купальник бирюзового цвета лежит на верхней полке в шкафу и согревает душу.
– Некогда. Опаздываю. Сегодня встреча с заказчиком. Найди мое портфолио. То, последнее, где фотографии с последней выставки. Его интересуют натурные съемки – природа, пейзажи. В необычном ракурсе.
Не переставая думать о купальнике и теплом белом песке, прошла в кабинет и отыскала пухлую папку. Протанцевала по коридору в ритме сальсы под аккомпанемент воображаемой гавайской гитары.
– Ну, где ты там? Сказал же, что опаздываю! Копуша…
Уже в куртке стоит в коридоре.
Встала на цыпочки, дотянулась до слегка колючей щеки. Высокий. Я со своими метр шестьдесят четыре по сравнению с ним пигмей. Взъерошила его светло-русые волосы. Гай раздраженно поправил творение топового стилиста. Прикоснулась губами, вдохнула родной запах. Свежий, ледяной. Ни на что не похож.
– Гайчик, Гайчонок…
– Прекрати! Сто раз просил, не называй меня дурацкими прозвищами.
Хлопнула дверь. Жалобно отозвались колокольчики «музыки ветра» над ней.
Снова вспомнились льдинки в пустом стакане. Поежилась, плотнее запахнулась в рубашку. Пусть злится. Глупые прозвища и рубашки – это не отдам. В конце концов, стираю их я. Значит, имею полное право носить, когда вздумается.
Только успела дойти до кухни, как телефон противно загудел и завибрировал на стеклянном столе.
– Ева! – Опять за воротник потек холод, словно сквозняком пробрало. – Из-за тебя я забыл портфолио. Возвращаться не буду. Сейчас же привези! В офис. Ну, ты помнишь. Там внизу – кафе.
Вызови такси. Или лучше на метро, так будет быстрее.
Футболка с длинным рукавом, джинсы, свитер, куртка. Обязательно – теплый шарф. Апрель в Москве – не повод для весны. Но в душе плещется теплый океанский прибой, и озябшая, еще сонная после зимы столица кажется радушней и светлее.
Кафе нашла быстро. Вон они, у окна. Лысоватый мужчина лет сорока в черном пиджаке, очень напоминает агента похоронного бюро. И мой Гай. Гай Стоцкий. Гений визуализации. Восходящая звезда современного фотоискусства.
Мужчина что-то увлеченно рассказывал, взмахивая рукой, как дирижер. Гай кивал, потирал лоб. Верный признак того, что ему не слишком нравится то, о чем говорит собеседник. Или того, что у него в голове уже крутятся сотни образов его будущих шедевров. Или… что там еще может твориться в голове у гения?
Серо-голубые глаза нашли меня и опять за воротник просочился холодок. Обычная реакция на Гая. Привыкла. Помахал рукой. Будто его можно не заметить.
