В дверном проеме стоял отец Фабио и с укором глядел на оторопевшего юношу. Женоподобное лицо священника стало еще тверже. Левая бровь поднялась еще выше, губы сжались в тонкую полоску.
– Надеюсь, ты пришел сюда, чтобы заставить девчонку сознаться в содеянном? А иначе зачем тебе было лгать этому юнцу, который сторожил преступников. Он, кстати, сейчас стоит за дверью, и не один, с ним дон Силино в сопровождении двух солдат. Так я прав? Ты хотел заставить девку покаяться?
Армандо отрицательно покачал головой. Его план рухнул.
«Ах, если бы девушка могла идти сама! Теперь время упущено», – обреченно вздохнул Армандо.
– У этого дурня не хватило смелости тебя остановить, но хватило ума донести командиру, – произнес Фабио, качая головой. – Значит, я все же ошибся. Ты хотел помочь девчонке бежать.
– Она невиновна, – прошептал Армандо сквозь зубы.
– Замолчи! Она ведьма, иначе чем объяснить, что ты готов ради нее совершить подобную глупость. Я в затруднении. Я понимаю, что рекомендация епископа дает тебе право на некоторые вольности, но решиться на такое… Не думаю, что мне нужен такой помощник.
– Я солдат, а не убийца.
Теперь и вторая бровь инквизитора поползла вверх:
– По-твоему, Tabula Matres невинны?!
– Одна из них убила моего коня.
– Вот видишь. Ты же сам все прекрасно понимаешь.
– Но эта девушка не одна из них. Она лишь жертва. Я не стану вашим помощником. Позвольте мне уйти и забрать ее с собой. Мы уедем, и вы больше никогда не услышите о нас.
– Fumantem carnis, – прошептали девичьи губы.
"
"Оба мужчины посмотрели на пленницу. Та сидела, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и продолжала повторять свое заклинание беззвучно, лишь одними губами.
– Ты это слышал? – Фабио немного успокоился. – Она одна из Матерей, и обратной дороги для нее нет. Отступись от девчонки, предлагаю в последний раз.
– Я все же настаиваю, святой отец. Я испытал к ней чувства, которых не знал ранее. Отпустите нас.
– Дурак! Она Fumantem carnis, ты же сам это только что слышал. Вы будете вместе, лишь если ты сам станешь «дымящей плотью».
Убирайся, пока я не приказал арестовать тебя за ересь.
Армандо обреченно опустил голову и выбежал из камеры.
Аутодафе
Его поразило то, как пахло от людей. И это был не просто запах, эта была жуткая вонь, заглушившая запах гари. Костер уже занимался, и Армандо решил поспешить. Он пробирался сквозь толпу. Люди кричали, улюлюкали и свистели. Кто-то торжественно распевал «Отче наш», а кто-то громогласно сквернословил.
