Даже тем, кто не за порчей к ведьме ходил и не за гаданием, а всего только за мазью от больной спины или зельем от кровяного кашля, потому что снадобья ее помогают лучше, чем молитвы врача-францискана. Но в глазах Экклезии что порча, что зелье от кашля – все одно смертный грех.
Однако Рандар доставал серебро, и вид его тут же облегчал сомнения и развязывал языки. У подножия Беззубой горы, с той стороны, где солнце встает, есть сухой колодец, а от него тропка; если идти по ней не сворачивая, так к хижине и выйдешь.
Ведьма поджидала Рандара в дверях, словно знала, что он явится.
Она казалась молодой, эта ведьма, – или из-за вечерней полутьмы, или из-за наложенного заклинания. Брови вразлет, длинные тяжелые волосы прикрыты платком, расшитым ведьминскими знаками, на шее – кулон с колдовской руной, а широко расставленные глаза черные-черные. А в них – шальное веселье.
– Рандар Гирс! – улыбнулась она так, словно к ней в гости заглянул хороший знакомый. – Зайдешь на огонек и беседу или сразу голову рубить ринешься?
Рыцарь откинул полу плаща и коснулся навершия меча.
– Значит, сразу рубить? – притворно грустно вздохнула она и двинулась вперед медленным, плавным шагом. – Такой крепкий, сильный мужчина – и с мечом на беззащитную молодую женщину?
Рандар наблюдал за ведьмой пристально, напряженно – как смотрят на хищника, готового прыгнуть в любую секунду, и неторопливо наматывал на руку длинную серебряную цепь.
– Ничего у тебя не получится, Рандар, – промурлыкала она, начиная обходить его по широкому кругу.
– Потому что, если бы меня хотели убить, прислали бы инквизиторов. А пришел ты. Значит, живой я нужна. А живой меня взять ой как непросто, Рандар.
Искры забрезжили между пальцами ведьмы; она обманчиво небрежно встряхнула руками, и к рыцарю метнулся сгусток фиолетового огня. Рандар легко уклонился, и пламя, ударившись о дерево позади него, сползло на землю и потухло.
Рандар вытянул меч. Ведьма рассмеялась – мелодично, красиво, словно рассыпала пригоршню колокольчиков по поляне:
– С мечом на меня пойдешь? Так ведь не велено меня убивать! Зачем же тебе меч, Рандар?
На сей раз огня не было, но рыцарь угадал невидимый удар по короткому, почти невидимому проблеску в воздухе, резко пригнулся и бросился в сторону.
Дерево, перед которым он только что стоял, застонало и, перерубленное, медленно, со стоном упало на землю.
Рандар взялся правой рукой за лезвие меча у самого основания эфеса, прямо под гардой, а острие опустил вниз.
