– Нет… Нет, перестань!
– Но ты же сам говорил, что…
Схватившись за голову, Леша сел на землю. Помолчав, он прошептал:
– Я потеряю тебя, что бы ни делал… Что бы мы ни делали…"
"Алена молчала. Ей хотелось умереть прямо сейчас. В эту самую секунду, лишь бы не мучиться и не мучить его.
– Иди, – сказал он, и голос его будто принадлежал кому-то еще.
– Что?
– Иди… Иди и живи… Где-нибудь, когда-нибудь…
– Но мы никогда…
– Да.
Но тогда я хотя бы буду знать, что ты есть. И не потеряю тебя. Никогда.
Алена смотрела на него. Он достал телефон: на экране светились цифры: «23:58».
– Пора, – сказал он. И тогда она поняла, что если помедлит еще хоть мгновение, то не уйдет. Она останется, останется с ним и умрет, растает, или что там происходит с такими, как она, когда деревья умирают…
Подбежав к Леше, она поцеловала его – коротко и отчаянно.
А затем кинулась к дереву, обхватила руками вспыхнувший бледным светом ствол.
И пропала, оставив Леше лишь жуткий, нечеловеческий крик. Крик, вырвавшийся из его груди.
Спустя два дня в больничной палате лежал юноша; блеклый, сонный взгляд был устремлен на экран телевизора. Звук едва доносился до него, но юноше было все равно. Показывали какие-то бульдозеры, людей в строительных касках, крепких молодчиков в форме с надписями «Охрана» на спине и людей – в основном стариков и детей, голосящих, кричащих, машущих какими-то транспарантами… В кадре показалась «Скорая», в которую вносили на носилках юношу.
– …Бросился под колеса бульдозера после начала работ. Родители шокированы: их сын никогда не проявлял интереса к экологии, и, в частности, к противостоянию вокруг парка.
Напомним, вырубка огромного реликтового леса для строительства нового жилого массива была признана незаконной, однако застройщик, как это часто случается, игнорирует судебные постановления. Лагерь экологов, противостоявших лесорубам, был разгромлен сегодня утром нанятой застройщиком охранной фирмой, при полном невмешательстве милиции.
