А одна даже сказала другой:
– Какая прелесть ваша дочурка!
А я выскочила из гостиной с намерением сбежать из этого дома, но увидела, что на крыльце полно людей – видимо, другие гости прибывали – и ринулась в коридор, где виднелась дверь в сад.
Я выбежала наружу и нырнула в тень ближайших деревьев. Тут, позади дома, было тихо и, похоже, безлюдно. Я разревелась.
Зачем только мы приехали? Зачем мне Мишина семья? Мне достаточно самого Миши! Хотя он тоже хорош – бросил меня одну на растерзание этой стае волчиц! Вот уеду, уйду даже пешком, а ему не скажу! Пусть ищет, пусть думает, где же я, не превратили ли меня в лягушку, не прячусь ли я, бедная и зеленая, под камнем в саду.
Пусть раскаивается и рыдает.
– Эй! – раздался вдруг старушечий голос рядом. – Не стоит разводить сырость. Я не хочу, чтобы мои яблони поросли мхом.
Я оглянулась. Передо мной стояла старушка в зеленой кофте, светлых брюках, панамке в горошек и в солнцезащитных очках.
– Ты нарушила мой отдых, – сказала она с укоризной.
– Извините, – обиженно сказала я.
Она сняла очки – глаза у нее оказались прозрачно-голубые – и посмотрела на меня внимательно:
– Ты Мишина девушка?
– Да.
– Понятно. – Она махнула рукой с очками в сторону дома: – Это они тебя довели?
Я кивнула.
– Идем, – сказала она. – Расскажешь.
И двинулась сквозь аккуратно подстриженные кусты. Кусты скрывали подходы к большому бассейну. Возле него стояли шезлонги с полосатыми матрасами. Старушка уселась на один из шезлонгов и жестом пригласила меня устраиваться на другом.
На круглом плетеном столике стоял серебряный поднос с чайником, чашкой, сливочником. Из носика чайника шел пар.
Старушка сделала легкий жест ладонью в сторону чашки, и рядом появилась еще одна такая же. Еще один взмах сухонькой рукой – чайник поднялся и налил чай в чашку. Сливочник последовал его примеру. А потом сахарница отбросила крышку, кусочек сахара выпрыгнул и завис в воздухе.
– С сахаром? – спросила старушка.
– Два куска, пожалуйста, – сказала я, в полном восторге от чудес, происходивших у меня на глазах.
Бульк, бульк. Два куска. Я взяла чашку и помешала чай ложечкой. Как все это мило.
– На редкость теплый сентябрь в этом году, – сказала она.
– Да, – согласилась я.
– И я могу скрываться здесь, – подмигнула мне она, – подальше от этого курятника.
Я улыбнулась. Для кого как. Для кого – волчицы, а для кого – курятник.
– Хотя эти курицы могут быть довольно злобными, – продолжала она.
Я кивнула.
– Не обращай внимания! – сказала она.
