Выяснилось, что я действительно невеста непрошеного спасателя, похищенная несколько дней назад, бла-бла-бла, мы друг друга любим до звездочек в глазах… Не знаю, как все подстроила ушлая бабуля, вселив меня в тело нареченной Доррена, но я была не просто зла, я была ОЧЕНЬ зла! Потому что все было, как я хотела: цветы, подарки, обожание в голубых глазах жениха! Но было и простенькое серебряное колечко на пальце, которое было не снять и которое почему-то видела только я одна. А навязчивое внимание, оказывается, так раздражает, ну просто до зубовного скрежета.
Особенно когда перед глазами назойливо вертятся картинки с совсем другим лицом и от будоражащих воспоминаний вскипает кровь… Снова появилось настойчивое желание познакомиться с той самой мечтой, про которую говорила бабуля, что она, оказывается, живая. И высказать все, что думаю о подобных вот выходках…
Тоскливо вздохнула, подперев ладонью подбородок. Хочу домой. Хватит с меня экстремального «интересного» отдыха, красивых ухаживаний и прочей чепухи, которую спорола Алевтине, наивно думая, что все это шутка.
И навязчивого Доррена тоже… Он же искренне считал, что мое хмурое настроение – результат пребывания у Алекса. Мол, тонкая душевная организация и все такое. Даже мое любопытство не поднимало голову – что за мир, что за пределами особняка Доррена, кто я такая тут?.. Чрезмерная забота женишка душила, от дурманящего аромата многочисленных цветов ломило виски, а батарея коробочек с подарками – исключительно ювелирка – занимала уже весь туалетный столик.
Эй, Алевтина, где смена декораций?! Все ж исполнилось, как я хотела, давай уже, я проснуться хочу! Убеждение, что происходящее – сон, крепло с каждой минутой. Сознание, утомленное обилием впечатлений и переживаний, настойчиво искало, за какое бы объяснение зацепиться, чтобы вернуть себе равновесие, и пока мы с ним остановились на версии со сном. Ибо крылышки не лезли ни в какие рамки…
– Дорогая, как ты?!
Ы-ы-ы, уйди, болезный! Самое ужасное, что, как только я хотела высказать Доррику все хорошее, губы сами изгибались в улыбке, глаза принимали форму правильных кругов, и я начинала блеять тонким голоском с плаксивыми нотками.
– Мне грустно, милый, – прощебетала я, и мир поплыл – опять чертовы слезы, я не хочу реветь! – Хочу прогуляться по саду, надеюсь, свежий воздух поможет… – Мой рот продолжал вещать без всякого участия мозга в этом процессе.
