Он никогда не забудет, какое облегчение испытал вчера, когда увидел, как Джанет выходит из монастыря с беспечной улыбкой на лице. Лишь потом, когда он выжидал случая для встречи с ней, его охватил гнев. Как могла она выглядеть такой счастливой и беззаботной, когда все так переживали из-за ее исчезновения!
Юэн уловил тревогу в глазах Джанет, когда она осознала то, что он сказал, но она тут же овладела собой.
Она окинула его долгим взглядом, отметив зеленый плащ и капюшон.
– Вы забыли захватить с собой чашу для подаяний и колокольчик, чтобы я могла слышать, как вы подходите.
Он сжал губы.
– У меня не было времени.
– Чтобы украсть их?
– Позаимствовать, – поправил Юэн, в свою очередь внимательно осматривая ее. Пока они были вынуждены маскироваться, ее одежда монашки была вполне подходящей.
– Не кажется ли вам, что вы немного староваты для новообращенной?
Джанет с шумом вдохнула, и ее глаза гневно вспыхнули.
– Я не старая! Просто я вдова.
Юэн удивленно приподнял бровь.
– Кто этот несчастный?
Она сузила глаза и, казалось, пыталась определить, что он имел в виду: «несчастный» – потому что умер или «несчастный» – потому что женился на ней.
Юэн не уточнил.
– Это англичанин. Он был солдатом и погиб во время войны. А вам никто не говорил, что неприлично напоминать женщине о ее возрасте? Мне двадцать семь лет, и я моложе вас. – Она закусила губу, и он почувствовал прилив тепла в паху. – Кстати, сколько вам лет?
Он нахмурился.
– Тридцать один. – Юэн на прошлой неделе отметил день своего ангела.
Джанет удовлетворенно кивнула.
– Что вы хотите? У вас есть сообщение для меня?
Юэн старался держать себя в руках, однако после недели поисков этой женщины, когда они прочесывали всю местность между Роксборо и Бериком, это было чрезвычайно трудно.
– Какое к черту сообщение! Где вы были все это время? Никто не видел и ничего не слышал о вас больше месяца.
Он не знал, чего ожидать. Может быть, он полагал, что найдет ее в гораздо большей опасности? И рассчитывал на благодарность с ее стороны, когда она его увидит?
Не слушая внутренний голос, предупреждавший его не прикасаться к ней, Юэн взял ее за предплечье и привлек к себе.
Стена, которую он воздвиг в своем сознании, стала значительно тоньше. Он должен был помнить, что она принадлежит Уолтеру Стюарту, однако не мог заставить себя забыть, как приятно держать ее в своих объятиях.
«Черт побери эту Джанет Мара».
– Вам не приходило в голову, что о вас тревожатся? – сердито спросил он.
Ее глаза расширились.
