Думаю, у меня будет возможность объяснить все Брюсу.
Зная Мэри, Юэн заключил, что это разумное решение. Так или иначе, Юэн был рад дополнительному мечу и дополнительной паре глаз.
Юэн свистнул, чтобы дать Сазерленду знать о своем приближении. Новый член Хайлендской гвардии, человек, который мог внезапно возникнуть ниоткуда; который выполнял опасную работу, связанную с порохом, после смерти одного из их собратьев, ответил криком совы, прежде чем появиться из-за дерева.
– Есть что-нибудь? – спросил Юэн.
– Нет.
Настоятельница монастыря заперла дверь час назад. Судя по твоему тону, ты тоже не узнал ничего нового.
Юэн мрачно покачал головой.
– Этот парень появлялся здесь опять?
В свете луны блеснула белозубая улыбка Сазерленда.
– После прошлого вечера? Не думаю, что он теперь приблизится к этому месту, даже если бы ты не заплатил ему, чтобы он держался подальше отсюда. – Сазерленд усмехнулся. – Я не предполагал, что у нас столько поклонников среди английских шпионов.
– Парень не знал, что делал.
Накануне вечером, перед тем как Маккей и Маклин уехали, Юэн и Сазерленд дождались, когда парень выйдет из замка, и, последовав за ним, окружили его в лесу. Репутация призраков сослужила им хорошую службу. Парень лет шестнадцати или семнадцати пришел в ужас. Он сразу признался, что работал на священника, прежде чем они закончили задавать ему вопрос. Больше месяца он зарабатывал пенни в день за то, что следил за новой монашкой в монастыре и немедленно докладывал священнику, если она выходила куда-нибудь или что-нибудь делала.
Мальчик не понимал, почему надо продолжать наблюдать за этим местом, когда монашка две недели назад ушла отсюда с каким-то мужчиной, однако был рад получать деньги так долго, пока священник платил.
Он был ошеломлен, узнав, что работал на англичан.
– Я не предатель, – настаивал он. – Я шотландец.
Парень был так обижен и пристыжен, что, вероятно, Сазерленд был прав: не было необходимости платить ему. Однако Юэн решил дать парню немного денег, чтобы тот не передумал.
Они приказали ему держаться подальше от монастыря, но продолжать докладывать священнику каждый вечер, как прежде. Потом он должен встретиться с ними, и тогда получит шиллинг – это больше, чем его семья, вероятно, зарабатывала за неделю.
Поскольку стало ясно, что они не собирались причинить ему вред, парень повел себя так, как будто перед ним явились полубоги, и начал засыпать их вопросами, пока они не отправили его восвояси.
