– Ревновал?! – возмущенно повторил Юэн. – Нисколько я не ревновал.
– Твоя ревность вполне понятна: сэр Рэнальф – красивый мужчина.
Если бы Юэн мог видеть ее глаза, то заметил бы в них озорной блеск. Однако он был слишком взбешен.
– Красивый? Этот высокомерный хлыщ? Думаю, он проводит немало времени, любуясь в зеркало и подстригая свою бородку. Наверное, в другом месте у него нет волос!
Только когда Джанет расхохоталась, до него дошло, что она поддразнивает его. Он сузил глаза.
Эта кокетка захлопала ресницами и наклонилась вперед, открывая вид на свое волнующее декольте.
– А ты, Юэн? Ты относишься к тем мужчинам, которые воспринимают это как приглашение?
На какое-то время его взгляд остановился на ложбинке между ее полных, округлых грудей с нежной молочно-белой кожей. Он почти ощущал ее вкус…
Юэн с шумом вдохнул, почувствовав охвативший его жар. Страстное желание воспламенило его кровь. Словно догадавшись, что он испытывал, Джанет подвинула свои ягодицы в седле ближе к нему, возбуждая его еще больше.
Ему стоило невероятных усилий удержаться от того, чтобы схватить ее бедра и плотнее прижать к себе. Только холодный вызов в ее глазах остановил его.
– Я не могу принять такое приглашение, черт побери. И ты хорошо знаешь почему. Что, по-твоему, скажут король и Стюарт, узнав, что я лишил тебя девственности?
Она нахмурилась.
– Стюарт? Ты имеешь в виду молодого Уолтера Стюарта? Почему это должно его беспокоить?
«Проклятье!» Юэн плотно сжал губы, осознав свою ошибку.
– Он мой сюзерен. Его отец поручился за мою лояльность, и я не могу отплатить ему тем, что поставлю в неловкое положение его сына.
Его объяснение, по-видимому, удовлетворило ее.
– Значит, тебя беспокоит, главным образом, реакция Роберта? Думаешь, он накажет тебя за общение со мной?
«Думаю!» Юэн пристально посмотрел на нее.
– Я твердо знаю, что он поступит именно так. И будет прав. Ведь ты его невестка. Я глава впавшего в немилость клана с незначительным наделом земли, оставшейся от когда-то большого поместья.
Судьба моего клана повисла на волоске, Джанет. Моя надежда на его возрождение связана исключительно с королем.
Джанет увидела противоречивые чувства, отразившиеся на его лице, и почувствовала свою вину, оттого что давила на него. Она поняла причину его затруднительного положения, однако не считала трудности непреодолимыми. Особенно после того, что он сказал ей раньше.
