Сначала очень нежно, затем немного настойчивее, и она выгнулась навстречу, желая, чтобы он глубже взял его в рот.
Джанет ощущала необычайный жар, колючее прикосновение его подбородка, шелковистость его волос.
Этого было слишком много.
Этого было мало.
Она начала отчаянно извиваться в его объятиях, и он, наконец, дал ей облегчение, которого она неосознанно искала.
Его язык продолжал ласкать ее сосок, когда пальцы его проникли между ее бедер."
"Джанет замерла и вдруг поняла, что вот-вот произойдет. Внезапно ее охватила паника.
Она свято хранила свое целомудрие в течение двадцати семи лет и вполне естественно испытывала неуверенность, когда настал момент лишиться его. Разве это заслуживает осуждения?
Юэн поднял голову, словно услышав ее невысказанный вопрос. Их глаза встретились, и неуверенность Джанет постепенно утихла, когда она увидела напряжение в его взгляде.
Затем он коснулся ее… там. В том месте, которое она неосознанно берегла для него до настоящего момента.
Наслаждение распространилось в глубине ее естества, подобно тому, как цветок раскрывает свои бархатистые лепестки под лучами солнца.
Юэн продолжал ласкать ее, не отрывая взгляда от ее глаз. Это было удивительное, волшебное ощущение. Самое естественное и прекрасное в мире. Что в этом плохого?
Страсть нарастала с неистовой скоростью, приближаясь к неизбежному завершению. Спустя несколько мгновений, когда Джанет смотрела в его глаза, а он ласкал ее, доводя до пика страсти, дыхание ее замерло, она содрогнулась, и по всему ее телу разлилось блаженное тепло.
В этот момент Джанет порадовалась, что она не монашка.
Юэн наблюдал за тем, как на лице ее отразилась чувственная эйфория, припухшие губы приоткрылись, щеки раскраснелись и взгляд затуманился от наслаждения. Все это дало волю его чувству, которое невозможно было сдержать.
Его охватило такое вожделение, какого он никогда прежде не испытывал. Оно было мощнее и глубже. Это отразилось не только в том, что его чресла восстали и стали твердыми, как мраморная колонна, но и в бурлящей крови и в каждой частичке его тела, включая ту часть, которую он не желал раскрывать, – в его сердце.
Его потребность в Джанет была такой же естественной, как потребность в воде, пище и воздухе. Он хотел обладать ею.
Последние признаки ее разрядки еще не угасли, когда он, расстелив свою накидку, уложил Джанет на землю.
Он завозился со своими штанами и выругался. В следующий раз он сделает это быстрее. Но сейчас он был рад этой задержке на несколько минут.
