У него не было времени на раздумья.
Сорок, тридцать, двадцать футов отделяли его от цели. Он со всей силы метнул дротик.
Дротик со свистом рассек воздух и пронзил кольчугу, прикрывавшую шею рыцаря.
Юэн спрыгнул с лошади в ту же секунду, когда солдат рухнул на землю. Джанет повернулась и увидела его. С тихим стоном, тронувшим сердце Юэна, она бросилась в его объятия."
"Он крепко держал ее, наслаждаясь охватившей его нежностью, когда она уткнулась головой в его грудь. «Она в безопасности, – повторял Юэн себе снова и снова.
– В безопасности». Однако его сердце продолжало тревожно биться.
Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного, и он постарался взять себя в руки, прежде чем спросил:
– Ты в порядке?
Джанет кивнула, прижимаясь к его груди, но он хотел убедиться в этом сам. Он осторожно взял ее за подбородок и заглянул в ее большие, полные слез глаза. Ее по-детски нежная кожа под его пальцами была такой бледной, что казалась полупрозрачной.
– Я так испугалась. Эта собака… – Она взглянула на него.
– Это было ужасно.
Его захлестнула волна нежности.
– Все позади, дорогая. Все позади.
Она покорно кивнула. Юэн сомневался, что Джанет когда-либо прежде, даже в детстве, проявляла такую покорность, но, видимо, на нее повлиял ужас, который она пережила от нападения англичан. Она дрожала, прижимаясь к нему, и его охватило желание защитить ее. При этом ему очень хотелось прильнуть губами к ее губам и целовать, целовать до самозабвения.
Однако он не сделал этого. Опасность миновала, и теперь пора вспомнить о долге.
Юэн медленно, неохотно выпустил ее из своих объятий.
Джанет заморгала, глядя на него сначала с удивлением, а потом с обидой, от чего у него дрогнуло сердце.
Он проклял несправедливость жизни. Долг, верность, ответственность – все это делало невозможным их дальнейшее сближение.
Внезапно Джанет ахнула и устремила свой взгляд на его предплечье.
– Ты ранен!
Юэн посмотрел на свою руку и увидел, что меч англичанина порезал его кожаные доспехи и теперь из раны сочилась кровь.
По правде говоря, он не чувствовал этого. Чего нельзя было сказать о его ноге, где он испытывал пульсации и жжение, словно кто-то полил рану виски, а затем поджег.
– Все хорошо. Это всего лишь царапина.
Она поджала губы, что было признаком раздражения. Кто бы мог подумать, что это чувство делает ее такой очаровательной?
– Нужно перевязать руку. Тогда все будет в порядке.
Уголок его губ слегка приподнялся в полуулыбке. Вероятно, она права.
