Это самый полный и конкретный пиздец, в который я когда-нибудь влипал, не считая того случая с ножиком. Только сейчас не было Макса, который придёт и скажет, что всё будет нормально.
Я смотрел на Павлюка, на его редкие, синеватые зубы, на глаза в красных прожилочках, на волосы, торчащие из носа и чувствовал к нему огромное, нечеловеческое отвращение.
– Чего тебе надо?"
"– На «вы» ко мне обращайся, это раз. А что мне надо… Во-первых, деньги, я знаю, у тебя они есть. Ты половину школы грабишь, паразит такой. А во-вторых – трахнуть я тебя хочу.
От немедленной смерти его спасло только то, что он тут же добавил:
– Шутка. На кой чёрт ты мне сдался? Ты же страшный, как ядерная война, и здоровый, как взрослый мужик, даром что ещё семнадцати нет. То ли дело Максик был… Красивый и гладенький со всех сторон, только непослушный больно. Эх, жаль, я камеру только в этом году достал, уж я бы там наснимал…
– За каким хуем тебе там вообще камера? – я думал. Надо было соображать и соображать быстро. Разъебать телек с видаком – два удара ногой.
Но у него есть ещё одна кассета… А если нет?
– За такие видео, – он посмотрел на меня довольным взглядом, я знал – это взгляд человека, которому достался «флеш-рояль» и сейчас он об этом скажет, – хорошие деньги платят, если знать, кому предлагать.
– Сколько?
– Десятку.
– Чего? Охуел совсем?
– На «вы», я сказал. Есть у тебя столько, не ври. И ещё. Организуешь мне свиданку с подружкой твоей.
– С Банни?!
– С ней, с Катенькой. Я давно уже на неё гляжу. Таким, как она, всегда взрослые мужики нравятся, только ты ей голову всякой фигнёй забил.
А я давно подозревал, что ты пидор, Стасик, – он достал видеокассету, и телек теперь показывал только черно-белую рябь. – Видно же, как ты на парней пялишься. Я таких, как ты да Долгин, на своём веку повидал – на вид, вроде, мужик как мужик, а на самом деле лишь бы до чужого хуя добраться, как будто своего нет. И ничем не вышибешь, – он убрал кассету в шкаф. – Веригина, дружка твоего сладкого, ещё можно перевоспитать, если силу приложить, а тебя бесполезно.
Короче, ты меня понял? Я тебе скажу, когда… На этих выходных. Пусть письку побреет, люблю это дело.
Я мог бы сейчас убить его одним ударом. Я чувствовал в себе силу ударить его так, чтобы он скорчился, и разорвать ему селезёнку, а потом пнуть в шею так, чтобы отошли позвонки. Я это могу.
– Ладно.
Он открыл дверь, и я медленно вышел, пытаясь дышать, но казалось, кислород выгорал в лёгких и не попадал в кровь.
Ненависть.