Вижу Дину на полу, среди кучи всякого хлама и белых листов формата А4. Она сидит тихо, слышно лишь её прерывистое дыхание и шелест бумаги. По очереди собирает листы дрожащими руками, и внимательно разглядывает их.
Не сразу понимаю что она делает, а когда подхожу ближе, вижу знакомые наброски моего лица, сделанные простым карандашом, которые когда-то рисовала Мадина.
Я знаю каждую чёрточку из всех ста восьмидесяти двух листов! Изучил. Было достаточно времени очертить взглядом, каждый прорисованный контур.
Этими рисунками я жил, поддерживал себя, упитывался. Забрал их себе, как только узнал о смерти своего котёнка и держал всегда рядом, в безопасном месте. Чтобы сберечь и сохранить.
А сейчас, наблюдая за Диной, я не мог понять, как она нашла эти рисунки и почему так тщательно изучала.
Я шёл в комнату с настроем, встретить слёзы, истерику, нападки, но не это…безвольное поведение, колышущего хрупкого тельца, в разные стороны."
"Приседаю около неё на корточки, легонько беру за подбородок и заставляю посмотреть себе в глаза.
Она поднимает на меня свой взгляд и мою грудь, словно колом пронизывает. Её глаза застилает некая пелена, зрачки расширены, как будто у наркомана, после принятия дозы и она вообще, как-то плохо реагировала. Мне не нравилось её обрывистое дыхание, словно она не могла вздохнуть, задыхалась. А ещё меня настораживало её сердцебиение, частоту которого я определяю по пульсирующей жилке на шее.
— Что с тобой? — спрашиваю, и она кренится ко мне, падает в мои руки, не отрывая взгляд от моих глаз.
— Дина, тебе плохо? — уже взволнованно.
— Ты…, - с трудом выдавливает она, словно на последнем дыхании, — Никон Барсов?
А дальше начинается настоящий Ад…
Дина теряет сознание на моих руках и все мои попытки привести её вновь в чувство тщетны. Я мгновенно вызываю своих парней, они готовят машину и, не раздумываясь, везу её в больницу.
Держу её в своих руках и не пойму что произошло. Почему-то был страх, что она что-то нашла у меня в шкафу и приняла.
Какой-то яд, наркоту, таблетки…
Я знал, что ничего из перечисленного не могло быть в моей комнате, но… а вдруг?
Мне тысячу раз приходилось видеть одурманенных людей, сам баловался, и знаю этот взгляд. А ещё, этот же взгляд, напоминал мне одуревшего под пытками человека, который мне тоже не раз приходилось видеть.
Так что?
Сжимаю Дину в руках и кричу Макару, чтобы жал на газ иначе прострелю ему башку.
