Возле ворот кладбища стояло четыре внедорожника, в один из которых меня и усаживают. Я не сопротивляюсь и ничего не спрашиваю, потому что до сих пор нахожусь в неком шоке от произошедших событий.
В голове стоял туман, в глазах темнело, а сердце в груди, с неимоверной скоростью билось от страха.
Я не сразу поняла что плачу. Не сразу поняла, что безумно волнуюсь за Ника, которого уже нигде не видела. У меня дрожали руки, ноги и мне было очень плохо, но я держалась из последних сил, и лишь испуганно оглядываясь по сторонам, через тонированные окна машины, мысленно взмолившись, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
"
"Ещё некоторое время, снаружи слышались крики, очередь выстрелов, какие-то взрывы, а потом всё мгновенно стихает. Меня увозят прочь, приказав лечь на заднее сидение.
Исполняю приказ, скрутившись в клубочек, и только сейчас замечаю, что моя грудь, живот, руки и бёдра полностью покрыты кровью. Кровью Ника…
Она пропиталась мне под одежду, липла к телу, была везде! Слишком много, от понимания чего, меня начинал бить озноб.
В голове мгновенно возникают ужасные мысли, что Никона смертельно ранили, он потерял слишком много крови, его не успеют довести в больницу, и… он умрёт…
Эти мысли перерастали в какой-то панический страх, который медленно убивал меня, сводил сума, разрывал сердце внутри, и… давал понять, что я не хочу терять Ника. Я не смогу без него! Он нужен мне!
Ведь так не может быть: потерять — когда только нашла!
Так не должно быть!
Не сейчас!
«Боже, пожалуйста…оставь мне, хотя бы его!»
Глава 32.
Кошка.
Сутки, я беспрерывно молилась, ни разу не сомкнула глаз и не жила…
Боялась. Бродила как тень. Чуть не сошла с ума.
Никону сделали операцию, переливание крови, и на следующий день врачи сообщили, что угроза миновала. Мало того, пообещали, что уже через два дня, будет уже на ногах, с учётом того, что рука ещё поболит некоторое время.
Мы вернулись в город, когда ещё Ник был под наркозом. Указания давал Артём, который считал, что в личной больнице Никона, о нём позаботятся намного лучше. Я вообще ни во что не вмешивалась и ничего не спрашивала, держала все свои чувства и эмоции при себе. В принципе, моего мнения никто и не спрашивал, а просто караулили под строгим конвоем, не выпуская ни на секунду из палаты, в которую меня насильно поместили.
