Тогда, полагаю, я могу идти, - не дослушав до конца речь хозяина дома, я развернулась и зашагала прочь от Дорана, почти физически ощущая его взгляд, слишком жаркий, слишком жадный, на своей спине. Взгляд, от которого по коже пробежали мурашки, а ноги стали совсем ватными.
И отчего-то мне было отчаянно приятно знать, что я нравлюсь этому завидному жениху. Хотя ни он, ни я, не намерены отпустить свободу и соединить наши руки и сердца.
По крайней мере, точно не я. А его словам особой веры нет.
- Агата! – откуда-то не возьмись из толпы появилась Пенелопа.
– Ты куда-то пропала. Я извелась вся! Пока играл вальс, искала тебя, а ты…
- Мне сделалось немного дурно, и я вышла подышать свежим воздухом, - быстро объяснила девушке, мысленно морщась оттого, что приходится лгать. Но ведь не расскажешь же Пенни, что произошло на самом деле!
Юная леди Уитни мне на слово не поверила. Она посмотрела в сторону балкона и пожала плечами.
Я обернулась, не удержавшись, готовая увидеть там Фэлтона, но тут же довольно улыбнулась, заметив, что Дориана уже нет.
Ушел, как и я, но, судя по всему, в другую сторону.
Вот и славно. Нам не по пути.
Сердце до сих пор волнуется от его опрометчивого поступка. А ведь он бы меня поцеловал, если бы я только позволила.
Но шагая за Пенни в стороне от танцующих, я отчего-то с долей грусти думала о том, какими бы были губы Фэлтона. Мягкими, или твердыми? Податливыми, или грубыми?
Только теперь я этого, боюсь, уже не узнаю.
***********
Он вернулся на балкон, проводив прежде взглядом Агату, которая удалялась с невероятно ровной спиной.
Такая красивая и такая неприступная. Такая желанная и такая чужая.
Где-то на тропинке внизу промелькнули быстрые тени. Кто-то из гостей. Кто-то слишком мало интересовавший сейчас Фэлтона.
Дориан немного постоял у края, глядя на ночной парк, затем сделал то, чего ни один приличный джентльмен делать бы не стал. Он просто перемахнул через перила и спрыгнул вниз, на гравий, которым была посыпана узкая дорожка.
Возвращаться в зал пока не было ни желания, ни сил. Поэтому Фэлтон направился прочь от здания, намереваясь немного побыть наедине с самим собой и при этом раздражаясь на собственные поступки и мысли.
Агата была права. Он заслужил пощечину.
Кожа на щеке до сих пор горела от встречи с маленькой, но такой крепкой, ладошкой юной леди. Он невольно улыбнулся, вспомнив, как вспыхнули ее глаза миг спустя, когда сделал попытку поцеловать.
