Боресков сам не заметил, как перекрестился и начал молиться. Лисин тоже что-то шептал себе под нос, правда, почему-то сжимая в руках то ли игрушку, то ли просто комок шерсти.
— Квадрат 29! Накрытие! Прижмите этих гадов! — несмотря на обстрел, Лисин не забывал о главном. И вот, минус еще одна японская батарея. Сколько их осталось?
Снова взрывы. Рядом с ними. Рядом с японцами. Боресков уже не растирал лицо, не думал о том, как выглядит — единственное, что его волновало, это чтобы аэростат не крутило, чтобы Лисин мог передавать координаты… Им перебило телеграфный кабель? Ничего страшного! Достать запасную катушку, один конец скинуть на землю, второй закрепить на передатчике.
И снова работать!
Из шести аэростатов, которые подняли утром на первой линии, в воздухе осталось лишь два. И то со второго уронили катушку, так что теперь работали только флажками — слишком долго. А вот они: цель — корректировка — накрытие, цель — корректировка — накрытие… Японский отряд с ракетами снова попытался подобраться поближе, но на этот раз их встретили тачанки с пулеметами, приданные туземным полкам.
— Ни одной машины новой нет, — вздохнул Лисин, а потом рухнул на дно корзины.
— Так их для атаки все забрали, — ответил Боресков и только потом сообразил, что что-то не так. — Ты чего?
Забыв про руль, он бросился к товарищу и принялся осматривать его, пытаясь найти рану, но, кажется, подлый осколок попал как-то хитро.
— Помоги мне, поверну тебя, — Боресков попытался потянуть Лисина на себя.
— Ты чего, Кость? — тот удивленно остановил его руки.
— Ищу, куда тебя ранили.
— Да не ранили меня никуда!
— А чего сел тогда?
— Так все! — Лисин пожал плечами. — Кончились японцы. По центру больше ни одна пушка не стреляет.
— Не стреляет, и хорошо. Так и должно быть. Давай теперь по пехоте наводить!
— Зануда ты, Костя, — пробурчал Лисин, но потом все-таки поднялся на ноги и снова занял свое место.
А внизу к грохоту пушек добавился еле слышный на высоте рев дизельных моторов.
Три батальона броневиков, каждый по 54 машины, ползли вперед неудержимой стальной ордой. А вместе с ними шла вперед пехота. 2-й Сибирский начинал атаковать по-настоящему!
* * *Капитан Славский уже давно избавился от иллюзий. Неважно, как ты идешь в бой — на своих двоих, на коне, на тачанке с пулеметом или даже за броней нового тяжелого «Маньчжура» — все равно ты можешь умереть. Вот и сейчас.
