— Разведка с двадцатью аэростатами, рота пластунов и столько же саперов. У них старшим полковник Корнилов, он сейчас работает в устье Имджингана, минируют вход, чтобы японские корабли точно не зашли нам в тыл, но вечером хотел подъехать и представиться вам.
— Значит, он еще и мины прислал, — Бильдерлинг закатил глаза, а потом не выдержал и улыбнулся. — А броневики есть?
— Две роты.
— Я забыл, это сколько в машинах?
— Обычно от двенадцати, но эти расширенные учебные. В них по 22 машины, и капитан Дроздовский готов предложить любым желающим записаться, пройти проверку — и в случае успеха обучение.
Скажу честно, из 1-го Сибирского мне подали прошения, чтобы записаться, больше сотни человек. Я их еще не подписывал, ждал вас.
— Подписывайте, — вздохнул Бильдерлинг, а потом решительно сжал кулаки. — Пусть учатся, а когда в армию приедут уже наши броневики, то мы еще посмотрим, сможет ли 2-й Сибирский удержать звание лучшего в армии!
— Так точно, — Штакельберг, обычно собранный и сдержанный, широко улыбнулся.
А Бильдерлинг в этот момент задумался, а когда это армия из серой рутины успела превратиться в место, где интересно, где ты на острие прогресса, где на самом деле собираются лучшие люди страны.
— Чуть не забыл, — Бильдерлинг увидел бегущего к ним адъютанта и снова вытер пот со лба. Настроение опять испортилось. — Я приехал не один. Сергей Александрович дал личное разрешение, и со мной прибыла команда наблюдателей. Молодые, шебутные ребята, особенно тот американец Пейдж — совершенно не обращает внимания на правила приличия.
Надо будет их куда-то пристроить и…
— И присмотреть, — нахмурился Штакельберг. — У нас нет специально обученных людей, но я попрошу вашего разрешения, чтобы привлечь к делу полковника Корнилова.
— Стоит ли? — Бильдерлинг задумался. — Не будет ли наша суета со стороны выглядеть слабостью?
— Пусть выглядит как угодно, — рубанул рукой Штакельберг и снова коснулся макаровской медали. — Главное, что рядом чужие, и мне совсем не хочется, чтобы из-за гостеприимства пострадали мои солдаты.
— И тем не менее, — Бильдерлингу все-таки надоело, что с ним все постоянно спорят. — Они — официальные наблюдатели и сами не позволят себе лишнего. Тем более вы совершенно не учитываете, как наша скрытность будет выглядеть со стороны: словно мы не готовимся защищаться, а сами планируем нападать. Так что еще раз нет, если вы не думаете о репутации русской армии, то я возьму это на себя.
Бильдерлинг закончил, грозно засопев.
